'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

какого-нибудь намека на то, чем они могут заниматься. Через десять минут он услышал шаги вниз по лестнице. Они получили то, за чем пришли. Скоро они снова уйдут. Потом все закончится, восстановится спокойствие, и Робин отбросит это происшествие на задворки сознания вместе с другими неприятными истинами, которые у него не было желания распутывать…

В башне раздался пронзительный, буквально звериный вопль. Робин услышал грохот, а затем проклятья. Он выскочил из своего закутка.

Рами и Виктуар оказались в ловушке прямо перед входной дверью, запутавшись в паутине сверкающих серебристых нитей, которые множились на глазах. С каждой секундой все новые нити обвивались вокруг их запястий, талии, лодыжек и горла. У их ног валялись шесть серебряных пластин, две старые книги и одно гравировальное перо. Эти предметы ученые Вавилона регулярно забирали домой в конце дня.

Похоже, профессор Плейфер изменил систему охраны. Она стала даже лучше, чем опасался Робин, и теперь срабатывала не только когда через дверь проходили люди, но и когда они проходили с недозволенными целями.

– Птах, – охнул Рами. Его шею обхватывала серебряная паутина, а глаза вылезали из орбит. – Помоги…

– Не шевелитесь. – Робин дернул за нити.

Они оказались липкими, но податливыми и ломкими; в одиночку выбраться было невозможно, но с чьей-то помощью – вполне вероятно. Сначала он освободил шею и руки Рами, потом вместе они вытащили из паутины Виктуар, хотя при этом нити обхватили ноги Робина. Такое впечатление, что паутина могла кого-то отдать, только получив взамен другого. Но ее злобная атака прекратилась; словесная пара, из-за которой сработала ловушка, похоже, перестала действовать. Рами освободил свои лодыжки и шагнул назад. На мгновение они озадаченно уставились друг на друга под лунным светом.

– И ты тоже? – спросила Виктуар.

– Похоже на то, – ответил Робин. – Вас послал Гриффин?

– Гриффин? – опешила Виктуар. – Нет, Энтони…

– Энтони Риббен?

– Ну конечно, – сказал Рами. – Кто же еще?

– Но он умер…

– Об этом потом, – прервала его Виктуар. – Слушайте, сирены…

– Проклятье, – выругался Рами. – Робин, наклонись-ка вот сюда…

– Нет времени, – сказал Робин.

Он не мог пошевелить ногами. Нити перестали множиться, возможно, потому что Робин не был вором, но теперь паутина стала невероятно плотной, затянув весь дверной проем, и Робин боялся, что, если Рами подойдет ближе, они оба окажутся в ловушке.

– Оставьте меня и уходите.

Они возмутились. Робин покачал головой.

– Пусть это буду я. Я ведь в этом не участвовал и понятия не имею, что происходит…

– Разве это не очевидно? – сказал Рами. – Мы…

– Это не очевидно, так что и не рассказывай, – шикнул на него Робин. Сирена продолжала завывать, и вскоре на лужайке появится полиция. – Ничего не говори. Я ничего не знаю, и когда меня начнут допрашивать, только это и скажу. Быстрее уходите, а я что-нибудь придумаю.

– Ты уверен… – начала Виктуар.

– Идите! – напирал Робин.

Рами открыл рот и закрыл его, а потом наклонился, чтобы подобрать украденное. Виктуар последовала его примеру. Две пластины они оставили – умно, подумал Робин, так будет очевидно, что Робин действовал в одиночку, без сообщников, скрывшихся с контрабандой. А потом они побежали вниз по ступеням, пересекли лужайку и скрылись в переулке.

Кто-то крикнул:

– Кто здесь?

Робин увидел, как в другом углу двора качнулась лампа. Он повернул голову в сторону Брод-стрит и прищурился, пытаясь разглядеть хоть какие-то следы друзей. Они сбежали, все получилось, полиция явится только в башню. Только за ним.

Он лихорадочно вздохнул и повернулся лицом к источнику света.

Раздались гневные крики, яркий свет ударил прямо в лицо, Робина крепко схватили за руки. В следующие несколько минут он с трудом понимал происходящее; он осознавал только свое туманное, бессвязное бормотание, громкие крики полисменов, гаркающих приказы и вопросы ему в ухо. Он пытался придумать оправдание, какую-нибудь историю, как увидел воров, попавших в паутину, и они схватили его, когда он хотел их задержать, но получалось бессвязно, и полицейские только смеялись. В конце концов они освободили его от паутины и привели обратно в башню, в маленькую комнатку без окон в вестибюле, пустую, если не считать единственного стула. В двери было зарешеченное оконце на уровне глаз, и комната больше напоминала тюремную камеру. Робин подумал, что наверняка он уже не первый грабитель из «Гермеса», попавший сюда. И ему показалось, что едва заметное бурое пятно в углу – это запекшаяся кровь.

– Оставайтесь здесь, – сказал констебль, свел руки Робина за спиной и надел наручники. – Пока не прибудет профессор.

Он запер дверь и ушел. Робину не сказали, какой профессор придет и вернутся ли полицейские. Неведение было настоящей пыткой. Робин сел и стал ждать, колени у него дрожали, руки тряслись от накатывающих волн тошноты.

С ним покончено. Прежнюю жизнь уже не вернешь. Так тяжело было думать об исключении из Вавилона, который так много вкладывал в своих талантливых студентов, с таким трудом найденных. Обычно студентам Вавилона прощали почти все виды преступлений, кроме убийства[972]. Но, конечно, воровство и измена служили основанием для исключения. И что дальше? Камера в городской тюрьме? В Ньюгейте? Его повесят? Или просто посадят на корабль и отправят туда, откуда приехал, где у него нет ни друзей, ни семьи, ни будущего?

В его сознании возник образ, который он хранил под замком уже почти десять лет: жаркая и душная комната, запах болезни, лежащая рядом мать и как ее осунувшиеся щеки синеют на глазах. Последние десять лет – Хампстед, Оксфорд, Вавилон – были наполнены волшебством, но он преступил закон, разрушил чары и скоро опять окажется среди бедных, больных, умирающих и мертвых.

Дверь со скрипом открылась.

– Робин.

Это был профессор Ловелл. Робин попытался найти в его глазах хоть какие-то чувства – доброту, разочарование или гнев, которые могли бы подсказать, что последует дальше. Но лицо отца, как и всегда, было непроницаемой хладнокровной маской.

– Доброе утро.

– Садись.

Первым делом профессор Ловелл снял с Робина наручники. А потом повел его вверх по лестнице в свой кабинет на седьмом этаже, где они сели друг напротив друга, будто ничего и не случилось, будто они проводят еженедельные занятия.

– Тебе повезло, что полиция сначала предупредила меня. Представь, что было бы, если бы они сообщили Джерому. Ты бы уже лишился ног. – Профессор Ловелл подался вперед, положив сомкнутые в замок ладони на стол. – И давно ты крадешь серебро для общества Гермеса?

Робин побелел. Он не ожидал от профессора Ловелла такой прямоты. Этот вопрос был очень опасным. Профессор Ловелл, очевидно, знал о «Гермесе». Но как много он знает? И