Шевалье (Рыцари). Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

Прованс, где домам Храма приходилось нелегко. И это не считая требований графа Карла Анжуйского, воцарившегося теперь в Сицилийском и Неаполитанском королевствах, и вечно бунтующих городов, требующих себе такого же статуса, каким обладал Марсель.

Итак, брат Клеман вернулся, но, пренебрегая Марселем, решил возглавить крупное командорство Риу, что позволило ему вернуться в родные края, укрепить свои владения и возвысить свой авторитет в умах людей, оставаясь в стороне от городских волнений. Естественно, его связи с обитателями Валькроза возобновились и укрепились. Он подружился с Рено, а маленький Оливье с обожанием глядел на обоих. Постепенно сильная личность тамплиера, его безупречная вера и чистота его почти монастырских нравов внушили мальчику такое благоговение, что он стал считать Клемана неким новым архангелом, спустившимся на землю, чтобы искупить грехи человеческие.

Санси, как внимательная мать, первой обратила внимание на эту привязанность, но не расстроилась, полагая, что по мере возмужания сын начнет больше интересоваться девушками и отвратится от суровой жизни тамплиеров. Она прекрасно помнила о чувственных аппетитах своего супруга, всегда доставлявших ей несказанное счастье, и не без оснований полагала, что яблоко от яблоньки недалеко падает, да и пса не превратить в кота. Однако Оливье, хоть и любил лошадей, оружие, охоту, песни трубадуров, прославлявших воинские подвиги и даже любовь к дамам, казалось, не интересовался женским полом, предпочитая долгие разговоры с Капелланом Ансельмом, кротким и ученым священнослужителем, который делился с ним своими знаниями. В конце концов родители забеспокоились.

— Не закончится ли это тем, что он в один прекрасный день попросит у нас разрешения выстричь себе тонзуру? — взорвался, наконец, и Рено, который решил поговорить с отцом Ансельмом, дабы тот направил мысли его единственного сына к иным областям, чем Царство Божие.

Священник ответил, что он в этом не виноват, что душа подростка настолько высока, что она никогда не удовлетворится низкой обыденностью.

— Кроме того, — добавил он, — я думаю, вам не стоит опасаться ни посвящения в сан, ни монашеской рясы, будь то бенедиктинская, францисканская или какая-нибудь другая. Оливье слишком любит оружие, подвиги и песни о битвах. Он с нетерпением ждет посвящения в рыцари и считает, что лучший способ служить Господу — защищать слабых, обиженных и угнетенных.

— Вы его исповедник: не занимает ли место в его сердце хоть какое-нибудь женское лицо? Я не прошу вас нарушать тайну исповеди. Мне не нужны имена...

— В любом случае, мне эта тайна не доверена. Сир Рено, вы знаете не хуже меня: любовь никогда не была грехом, ведь она не противоречит ни единому божественному установлению!

— Вы правы. Простите меня! Возможно, он еще слишком молод...

Рено, несколько успокоившись, решил успокоить и Санси, но она, более проницательная, сделала совсем другой вывод из слов отца Ансельма.

— И вы этим удовлетворились? Слишком молод, говорите вы? Можно быть совсем ребенком и любить всей душой. Неужели вы не поняли, какую судьбу предвещают нашему сыну догадки отца Ансельма? Это путь тамплиера! Разве вы забыли, что наш брат Клеман, наряду с вами... а может быть, больше, чем вы, — это его герой, образец для подражания?

— Нет, я не забыл, — ответил Рено, внезапно помрачнев, и добавил, сорвавшись почти на крик: — Клянусь всеми святыми рая! Почему именно Храм? Ведь госпитальеры тоже рыцари и умеют сражаться так же доблестно, как их... соперники, ведь они всегда были соперниками!

— Не дайте себя обмануть! Это не одно и то же, вы сами прекрасно понимаете, что я права...

Разумеется, он это понимал, поэтому и пытался успокоить как себя, так и ее, сам не веря своим доводам. Ведь это было их единственное дитя, и они были готовы на любую жертву, лишь бы отвратить сына от пути, ведущего его к бесславному концу, в неизбежности которого они не сомневались. Рено с бешенством думал, что если бы Господь позволил ему отыскать Ронселена и воздать ему за все совершенные преступления, душа Эмара де Рейяка, старого тамплиера, спасшегося у Рогов Хаттина и погибшего в огне, чтобы спасти Истинный Крест, умиротворилась бы и отозвала бы свое проклятие. Но демон исчез бесследно, и Куртене предположил — и поделился своей догадкой с Санси! — что речь идет не о человеке из плоти и крови, но о подручном Сатаны, посланном губить людей: в данном случае это касалось людей Храма, который некогда получил благословение от Бернара из Сито[172].

На мгновение родители Оливье воспрянули духом. На турнире, проводившемся в Троицу у Бонифаса де Кастеллана, где собралась вся знать, внимание Оливье, кажется, привлекла юная девушка. Ее звали Агнесса де Барьоль, ей было четырнадцать лет, и напоминала она все весенние цветы разом, благодаря своим золотистым волосам, которым могло бы позавидовать само солнце. Оливье исполнилось тогда пятнадцать, но для своего возраста он был высоким и статным. Естественно, вокруг восходящей юной звезды Агнессы толпилось множество гостей: оруженосцы, рыцари и даже бароны, но прелестная девочка, очевидно, выделяла из всех Оливье и заметно сожалела, что он не может еще носить ее цвета, поскольку только ждал своего посвящения. Они проводили вместе столько времени, сколько было позволено правилами приличия. Не так уж и много, но Санси, хоть и не получила сыновнего признания, готова была поклясться, что в глазах юноши зажегся новый огонь, что сердце его, наконец, заговорило. Впрочем, Оливье вдруг стал торопить их с посвящением.

— Ему не терпится блистать на турнирах, — с восторгом сказал Рено жене. — Он к этому вполне готов, и это можно устроить на следующую Троицу. У нас будет большой пир...

Этих радостных надежд им хватило на несколько месяцев. Женившись, Оливье получит богатый фьеф[173] Бедаррид и станет вполне знатным сеньором: к тому же, он сможет управлять своим поместьем сам, не доверяя его управляющему, каким бы преданным тот ни оказался. Но затем они узнали печальную новость: Агнессу де Барьоль выдают замуж за барона д'Эспаррона.

Даже если Оливье и огорчился, то он не показал своего разочарования. Молчаливый от природы, он редко открывал свое сердце. Юноша продолжал готовиться к посвящению, словно ничего и не случилось, а на турнирах, последовавших за посвящением в рыцари, продемонстрировал необыкновенную ловкость владения оружием. Это было памятное для всех празднество, на которое собралось все графство. Оливье пользовался у дам и барышень необыкновенным успехом. Очень многие нежно на него поглядывали и надеялись, что получат корону королевы турнира с его копья. Но он положил эту