"Один из..." - "100 миллиардов солнц". Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Петров Олег Георгиевич

Несколько секунд девушка недовольно размышляла над таким логическим противоречием, но быстро сдалась и упрямо нахмурилась.

- Не передумала, - снова надулась она. – Хочу мороженое.

Гуси и белые лодки нас, конечно же, манят, но мороженое пока сильнее, подумал парень и снова взял ее за руку, только сойти с места они не успели.

- Берегись! – крикнула спутница и столкнула его с дорожки, проявив при этом огромную силу и скорость реакции. Мимо, ничуть не беспокоясь о прохожих, промчалась стайка подростков, балансируя на своих тихо шипящих ботах. (имеются в виду аналоги роликовых досок, только левитирующие – прим.авт.) Особенно опасный маневр попыталась исполнить девочка лет тринадцати, проскочив между мамашей, толкающей коляску, и двумя совершенно седыми пенсионерами, за что и поплатилась. Бот вылетел у нее из-под ног, а сама она, словно получив хорошего пинка по мягкому месту, с визгом перелетела через низкую ограду и в тучах брызг плюхнулась в воду. В наступившей тишине громко загалдели гуси.

- Хулиганка ты, - тихо сказал парень, который сразу же понял, чьих это рук дело. – Как есть, хулиганка. А если она плавать не умеет?

- Там по пояс, - фыркнула его спутница, в то время как мокрая и напуганная «гонщица», едва выбравшись из воды, оказалась крепко поймана за ухо кем-то из прохожих. Кое-кто теперь долго не сможет гонять на боте, да и просто сесть может быть проблемой…

- Здесь ты порядок навела, - снисходительно прокомментировал парень, когда пруд остался позади. До заветной кафешки осталось перейти еще пару улиц, десять минут неспешным шагом. Похоже, через пару дней жара станет невыносимой, если даже в пять часов вечера хочется залезть в прохладный кондиционированный уголок.

- Тебе не жарко? – заботливо спросил парень.

- Неа, - Во взгляде девушки вдруг мелькнула совершенно нетипичная властность, и ее спутник уловил кокон прохладного воздуха, мгновенно окруживший обоих. Вот какая умница, поняла намек и проявила заботу не только о себе.

- Ты у меня хорошая, - тихо сказал он. – Добрая и Ясная…

Она довольно улыбнулась, да так, словно именно этих слов от него и добивалась! Вот только выражение его лица ей не понравилось, слишком мрачное! Впрочем, он и без слов все понял, и поспешил объясниться.

- Давно нет вестей, - мрачно сказал он. – Ты же знаешь, там война идет. Если они до сих пор не прилетели… Боюсь, случилось что-то нехорошее и мы их не скоро увидим.

- Увидим, - вдруг сказала она, при этом совершенно по-детски повисая у него на руке. – Скоро. Ну, идем!

- Ты что-то знаешь? – решился на прямой вопрос парень, но не дождался ответа, потому что кафешка уже рядом, а мороженое с клубникой, судя по мечтательному выражению карих глаз, снова приобрели высший приоритет. Вот и знакомая вывеска, ничуть не изменившаяся за два года. Делать нечего, вышли на финишную прямую!

Но метров за двадцать от заветных дверей их, словно стоячих, обогнал какой-то энергичный вихрь! Только рассмотреть внезапную и столь резвую попутчицу и понять, почему она кажется столь знакомой, парень не успел. Лишь длинная черная коса мелькнула и скрылась за дверями знакомого заведения.

- У нее огоньки внутри, - тихо дернула его за рукав кареглазая спутница. – Как у тебя!

Околоземная орбита, май 2062 года

Тридцатиметровый фал натянулся, как струна. Кажется, еще немного, и он зазвенит на высокой ноте, несмотря на космический вакуум, не проводящий любые звуки. Но секунды, вложенные в рывок, истекли. Пустой, давно отработавший свое разгонный блок, болтающийся в космосе с конца прошлого столетия, так и не смог оборвать привязь, чем подписал себе приговор на утилизацию в верхних слоях атмосферы.

Всего в трех тысячах километров выше «живут» геостационарные спутники, а здесь, по сути, всего лишь кладбище. «Спираль» тянет свой груз назад, против вектора движения по орбите. В апогее орбиты захоронения достаточно притормозить всего на сотню метров в секунду, чтобы перигей через половину витка чиркнул по атмосфере. Старый разгонный блок зароется в нее и сгорит почти без остатка, если даже не на этом витке, но на следующем наверняка!

Створки грузового отсека «Спирали» раскрыты, и фал закреплен на мощной амортизированной лебедке, установленной вместе с негерметичным инструментальным модулем в форме короткого цилиндра. «Брюхо» корабля направлено назад по вектору скорости, и верхние маневровые двигатели энергично тормозят всю связку. Ярко-зеленые цифры останавливают свой бег на дисплеях, указывая на только что совершенный идеальный маневр с точностью до сантиметров в секунду.

- Готово, - скучным голосом сказал командир. – Отцепляемся.

Фал, на конце которого сверкает округлый металлический предмет длиною примерно в метр, оторвался от груза и начал энергично укорачиваться, сматываясь в лебедку. Ступень, предоставленная сама себе, медленно закрутилась, тускло поблескивая старым металлом, за десятки лет прилично выгоревшим под солнечными лучами. Через пару минут фал целиком оказался на катушке лебедки, а странный метровый объект, вытянув короткие «лапки», зафиксировал себя на несущей раме, как курица на насесте.

- «Утюжок» на месте, - с неуловимой гордостью произнес женский голос из правого кресла. – Начинай увод.

- Есть, товарищ инженер, - таким же скучным голосом отозвался командир, но тут же добавил намного теплее: - Катюш, а это рекорд! Восьмой за сутки, и у нас есть шанс перехватить девятый. Мы молодцы, или где?

«Товарищ инженер» не ответила, снова всмотревшись куда-то вдаль. Камера, установленная в грузовом отсеке, показывает привычную картинку: смотанная лебедка и маленькая автономная машина на «насесте». Но на мониторы никто не смотрит…

- Еще от этого не ушли, - спокойно напомнила Екатерина Старцева, инженер без воинского звания.

И больше о ней почти ничего не известно. Инженер одного из секретных заводов, испытатель новой техники. Поразительно неразговорчивая особа, почти всегда погруженная в себя. А точнее, в свою работу…

- Начинаю увод, - четко отозвался капитан Костин, в очередной раз удивляясь тому, как просто и комфортно ему работается в паре с этой странной замкнутой женщиной, которая помимо прочего почти на десять лет старше него. Смешанные экипажи были и раньше, но здесь слишком много странностей…

«Спираль» дала грубый импульс вверх по нормали к орбите, и через минуту «перескочила» старый разгонный блок, оказавшись впереди и выше него. После этого корабль сориентировался носом по курсу и дал еще один мощный импульс тяги, скругляя орбиту. Хорошо, когда можно не экономить каждый грамм топлива! Апогей тридцать три тысячи, перигей тридцать одна. Еще через полчаса нужно будет изменить наклонение орбиты на семнадцать градусов, подождать час и затормозить, опустив перигей до четырех тысяч. Еще одна орбита захоронения, еще один старый разгонник, приговоренный к утилизации в атмосфере…

- С «Утюжком» все хорошо? – на всякий случай спросил командир.

- Более чем, - сухо ответила Старцева. – Иначе он бы не смолчал.

Не так давно «Спираль» сама по себе была самым большим секретом, а теперь эта небольшая машинка на конце троса… Как она летает, лучше даже не думать. Во всяком случае, никаких намеков на реактивные струи капитан Костин так и не заметил. И ведь специально смотрел в портативный тепловизор, не доверяя невооруженному глазу, и все равно ничего не понял! Впрочем, это еще не все загадки маленькой машины. Например, вчера Костин своими глазами увидел, как «Утюжок» без всякой команды покинул свой «насест», аккуратно размотал пару метров фала и пристроился ниже, на дне грузового отсека. Управлять им никто не мог, потому что у командира таких полномочий нет, а Катерина в это время крепко спала, отдыхая после десятичасовой смены…

Когда она проснулась, командир сообщил ей о странном поведении машины, на что она отреагировала с непонятным спокойствием.

- Жарко ему стало, - пожав плечами, объяснила Катерина. – Вот он и спрятался в тень.