Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

Картинка оказалась настолько ясной, что парень не выдержал и хмыкнул. И этим сразу же привлек к себе внимание. — А вот и красное солнышко проснулось! Ну и горазд ты дрыхнуть, братец! А мне вот совсем не до сна…

И столько явной тревоги было в его голосе, что с Рафи мигом весь сон слетел. Если его друг так обеспокоен, значит случилось что-то нехорошее.

Голос, словно бы вздохнул:

«Ты хоть что-то вчерашнее помнишь? Или всю память со страха отбило? Вспоминай, вспоминай. Я бы на твоём месте очень и очень постарался, а то проблемы к нам просто ломятся в дверь».

А парень, тряхнув головой, начал усиленно вспоминать. Напрягся так, что на лбу морщины вылезли и уши от усилий шевелиться начали. Ещё и глаза в добавок закрыл. В самом деле смешно выглядело, если бы не сложившаяся ситуация.

— А чего тут вспоминать-то? Вроде бы все в порядке, — пробормотал Рафи, с недоумением почесывая затылок. — Я теперь одарённый и скоро пойду учится в самой настоящей гимназии… Ещё какой-то странный человек на меня хотел напасть. Бр-р-р, может и правда содомит?

Голос в голове недовольно фыркнул:

«Значит, ты ничего так и не понял… Словом, зря ты расслабился. Мы просто в огромной задни… в опасности! Этот пидо… человек, похоже, как раз тот, кого мы и ищем! Пока ты орал, как сумасшедший, я приметил княжескую коронку на дверцы кареты. Тебе это ничего не напоминает? Помнишь кухарку из приюта? Она тоже разглядела княжескую коронку на темной карете. А ещё я разглядел родовой девиз там же — „Беру свое“. В Росписи благородных родов империи есть только один княжеский род с таким гербовым девизом. Это княжеский род Голицыных».

— Голицыны? — в удивлении переспросил парень, одни махом вскакивая с постели. Осмотрелся по сторонам диким глазами и начал возбужденно носиться по комнате. — Это же… Они же… Черт, черт… Они же раздавят меня, как таракана… А Лану…

От охватившего его отчаяния хотелось одновременно и на стенку лезть, и волком выть. Он ведь такое слышал про этот род, что мурашки с кулак по спине начинают бегать. Про главу рода — старика Голицына — на улице, вообще, ходили зловещие легенды, в которых он ночами охотился на молодых девушек и пил кровь младенцев. Вранье, конечно, но кто знает…

— И что теперь делать? — в растерянности остановился Рафи. Медленно сел на постель и уставился в одну точку.

Перед глазами все поплыло, смазались очертания мебели, углы комнаты. Закапали слезы.

До этого момента он еще надеялся, что каким-то образом сможет все исправить. Думал, что обязательно сможет придумать что-то такое, что поможет вернуть сестру. Не знал как и с помощью чего, но твердо верил, что сможет это сделать.

— Голицыны…

Но сейчас ему стало совершенно ясно, что такому противнику он не ровня. Голицыны по сравнению с ним почти небожители. Одна из пяти богатейших семей империи, представители которой обладали серьезным весом в обществе, занимали важные посту на гражданской и военной службе. Кто он, сирота и одаренный-недоучка, против них? Таракан, букашка…

— Вот если бы я был настоящим магом, а не этим… — бурчал Рафи себе под нос, словно бы угрожая.

Не договорил, замолчал. Все равно не было толку в этих бесплодных мечтаниях. Понимал, что сейчас даже не маг, а всего лишь заготовка мага, деревянная болванка для куклы. И что-то стоящее из него могло получиться лишь про прошествии нескольких лет, а то и десятилетий. Куда ему тягаться с настоящими одаренными, способными голыми руками крошить каменные глыбы, создавать из воздуха огненные шары?

В глубокой задумчивости Рафи буравил взглядом стену. Совершенно ясно, что он оказался в тупике. Впереди нарисовался известный и очень сильный враг, тягаться с которым вряд ли было возможным. И судя по всему, маски были сброшены окончательно. Теперь не только он знал врага в лицо, но и тот его. И скрываться за личиной никому не известного беспризорника уже не получится.

— Жопа, б…ь…

Рафии совершенно растерялся. В голове царил самый настоящий сумбур. Бурлили какие-то совершенно безумные мысли: начиная с бегства из города и заканчивая поджогом родового дома Голицыных.

В этот момент, когда парень совсем уже отчаялся, вернулся друг. В голове возникло знакомое ощущение легкого давления и зазвучал чуть уверенный Голос:

«Не бзди, братишка, прорвемся. Не из такого дерьма вылезали… Запомни, Рафи, всегда есть выход. Нужно лишь успокоиться и немного подумать… Есть у меня одна мысль. И если все получится, то Голицын у нас будет, как уж на сковородке крутиться».

— Просто успокоить хочешь? — недоверчиво прошептал парень. — И что делать?

Друг продолжил:

«Ты совсем забыл про Витяна и его сквад. Если отбросить все лишнее, то совсем рядом с тобой целая армия. И это не сказки. Нужно лишь немного поработать головой, чтобы все это стало реальностью… Братишка, ты удивишься, как легко из обычной уличной банды сделать настоящую ОПГ… то есть силу. Словом, слушай и запоминай, о чем нужно говорить с Витяном…».

Глава 17

Столица.

В доме главы Отдельного корпуса жандармов.

Мирский отложил в сторону письмо и повернул голову в сторону дочери. Та, похоже, что-то хотела спросить, но никак не решалась. Вот уже около четверти часа стояла у огромного глобуса и делала вид, что внимательно его рассматривает. При этом то и дело переступала с ноги на ногу, время от времени еле слышно вздыхала.

— Катенька, ты что-то хотела спросить?

Если уж она решилась потревожить его в рабочем кабинете, то разговор никак нельзя было отложить. Упрямица, как и ее матушка. С этой мыслью, Мирский встал из-за письменного стола и подошел к глобусу.

— Рассказывай, что стряслось? Я же виду, что тебя что-то волнует…

Та, теребя белоснежный кружевной ворот на строгом платье, оторвалась от глобуса.

— Да, папенька, — тихо проговорила девочка. — Я тебя давно хотела спросить…

Она замолчала. Замялась, отводя взгляд в сторону. И лишь после его требовательного хмыканья, продолжила.

— Я хотела, батюшка, спросить про того мальчика… Помнишь его? Он тогда помог мне… — ее речь была рванной с длинными паузами. — Ты ведь хотел найти его.

Мирский утвердительно качнул головой. Он, действительно, как-то в разговоре с супругой упоминал про то, что разыщет спасителя его дочери и отблагодарит его.

— Ты нашел его? — Катя отпустила многострадальный ворот и сделала крохотный шажок в его сторону. — Кто же он?

— Хм, — не сразу нашелся, что ответить мужчина.

Сказать ему, конечно, было что. Иначе, какой же он шеф Отдельного корпуса жандармов, если найти одного человека не способен.

— Он воспитанник имперского приюта. Зовут Рафаэль. Только вот незадача, пропал он, — Мирский развел руками. Мол, он старался, но ничего не поделаешь. — Как сквозь землю провалился.

Во время этого разговора с дочерью внимательный взгляд отца (главный жандарм, как никак) не мог не отметить некоторые вещи, которые, скажем прямо, совсем его не порадовали. Девочка, и в этом не было сомнений, была немало взволнована беседой. Её щеки пылали лихорадочным румянцем, словно её лихорадило от болезни. В широко раскрытых глазах застыл блеск, а голос то и дело перехватывало.

Не иначе дело было в подростковой влюблённости, сразу же догадался мужчина. И это открытие тут же привело его в отвратительнейшее состояние духа.

— А теперь, молодая леди, когда я удовлетворил ваше весьма странное любопытство, отправляйтесь к себе в комнату, — пробурчал Мирский, кивая на дверь кабинета.

И уже вечером это всё привело к весьма любопытному разговору, который, в свою очередь, обусловил наступление значительных последствий для всех героев этой истории.

Мирский нашел супругу в библиотеке. Елизавета, наклонив белокурую головку к плечу, удобно устроилась в кресле. Все ее внимание было захвачено книгой, поэтому она не сразу заметила мужчину.

— Елизавета…

Мирский сел напротив супруги и направил на неё долгий внимательный взгляд. Та, почувствовав какое-то напряжение, встрепенулась, подобралась, словно кошка перед прыжком. Прекрасно знала, что полным именем супруг называл лишь тогда, когда был сильно чём-то недоволен. Ведь в его обычном обращении к ней присутствовали исключительно такие слова, как «Лизонька», " милый друг", «мой дружочек» и тому подобные прелести.

—… Я сегодня для себе открыл весьма неприятную вещь. Оказывается, наша дочь испытывает некие романтические чувства, — женщина при этих