Первый контакт - Мюррей Лейнстер

Бен вышел из каюты с непроницаемым лицом. В старые добрые времена люди могли перемещаться в космосе свободно. Но теперь, при Галактической комиссии, все было опутано волокитой и крючкотворством. Разумеется, штабные тоже были чиновниками комиссии, они сами стремились со временем пробиться к власти и ханжески избегали любых нарушений. Это была своего рода галактическая гражданская служба с окружавшим ее ореолом помпезности и могущества. Некоторые чиновники, конечно, отличались скромностью, но подавляющее большинство их оставалось толстокожими штабными крысами. К счастью, они не контролировали жизнь на планетах, зато со все возрастающей мелочностью и дотошностью следили за космосом. Всякое способное к межзвездным перелетам судно должно было зарегистрироваться и получить лицензию. Все космические перемещения проверялись и перепроверялись, что крайне унижало путешественников.

— Вопрос, конечно, серьезный, — невесело произнес Бен, дойдя до контрольной панели в рубке. — С точки зрения закона Салли мертва. С другой стороны, у меня есть официальный приказ убить ее. Я не могу этого сделать. Так как же мне выкрутиться?

Все корабли досматриваются сразу же по прибытии в порт. Он не сумел бы доставить Салли на какую-нибудь необитаемую планету так, чтобы ему не задали лишних вопросов. Он не мог…

Бен нажал кнопку ОС. Загорелся экран, и толстый офицер раздраженно спросил:

— В чем дело? Истребитель уже направлен.

— Корабль, о котором я докладывал, исчез в короне местного солнца, — невозмутимо сообщил Бен. — Это бело-голубой карлик, как вы помните. Странное судно взорвалось на моих глазах и превратилось в каплю расплавленного металла, которая уже, очевидно, испарилась. Я даже сделал несколько снимков. Я могу уйти с дежурства?

— Дождитесь приказа… — высокомерно начал тучный офицер, и в этот момент за спиной Бена раздался крик. Спотыкаясь, из каюты появилась Салли, белая как полотно.

— Бен! — сквозь слезы воскликнула она. — Я… заразилась чумой…

Левой рукой Бен отключил телефон, но было слишком поздно. Он понял это. Он успел заметить, как широко открылись глаза тучного офицера. Гиперпространственный телефон не использовал обычные радиоволны, так что задержки между передачей и приемом сигнала не было никакой. Штабной толстяк видел Салли и слышал ее крик.

Бен побледнел. Через считаные минуты весь Космический флот Галактики получит описание примет самого Бена и его легкого катера, равно как и приказ на уничтожение. На Фароне погибло десять миллионов, и вот возникла угроза распространения заразы… Конечно!

— Не глупи, Салли! Этого не может быть… — Он попытался успокоить девушку, но сорвался на хрип.

Зубы Салли стучали.

— Н-но я больна. Я вык-ключила свет, чтобы заснуть, и… увидела, как моя рука светится. Я встала и подошла к зеркалу, и м-мое лицо…

Она потушила свет в кабине. Слабо мерцали циферблаты приборов. И Салли тоже. Ее лицо, шея и руки эфемерно светились. Это делало ее похожей на ангела — и пугало. Из-под тонкой сорочки, в которой она собиралась лечь спать, тоже исходило еле уловимое сияние.

Бену не удалось сдержать возглас изумления.

— Я… думала, — со слезами выдохнула Салли, — что мы… будем счастливы, потому что… никто не станет мешать нам, раз м-меня считают мертвой. Но я не знала, что умру, как только встречусь с тобой… — Бен взял ее за руку. Она инстинктивно отпрянула, но затем прильнула к нему. — Ты н-не можешь заразиться, — рыдала она. — Обними меня, Бен. Я н-не хочу умирать, когда я сбежала к т-тебе насовсем…

Тем временем члены Галактической комиссии проводили исследования, результаты которых должны были использоваться в практике межгалактической колонизации. Они наводнили планеты научными станциями, а далеко за пределами Галактики разместили подверженные немалому риску лаборатории, где люди раздвигали пределы знаний физики звезд, чтобы их последователи могли путешествовать по Вселенной и, возможно, со временем понять и объяснить ее. Члены комиссии также руководили изучением эндокринного баланса человека в молодом возрасте, так что в результате слово «старость» в словарях стали отмечать как «устаревшее». Но в тот же день, несмотря на прибыльность, были закрыты рудники на Тотмесе-II. Некий чиновник из службы администрации обнаружил изъян во фрахтовых документах космической линии, ведущей к Тотмесу-II. В них не было разрешения на перевозку минерального сырья. В результате рудник терпел убытки и балансировал на грани банкротства, а сто двадцать тысяч горняков оказались отрезанными от остального человечества в отсутствие транспортного сообщения.

В тот же день величайшему светилу медицины в Галактике не разрешили сесть на корабль. Он хотел лететь на Фарону, но комиссар планеты страдал ипохондрией и желал, чтобы ему оказывалась своевременная медицинская помощь при преследовавших его невралгических болях в желудке.

Другой комиссар, с Фароны, решил отвлечь всеобщее внимание от собственной глупости, стоившей жизни десяти миллионам, и надменно потребовал уничтожения Бена Шолто.

Но Бен Шолто не думал об этом. В кабине опять горел свет. Лицо его оставалось бледным и непроницаемым. Браслет резервиста давно был снят с запястья. Слишком уж настойчиво его заставляли связаться со штабом. Вместо ответа Бен сломал браслет пополам, раздавив механизм, и бросил в топку, где тяжелый металл служил теперь для получения энергии. С металлом в преобразователе катер летел со скоростью, которую могли развивать только бронированные крейсеры.

Салли тихо сидела и пристально наблюдала за Беном. Он смотрел на счетчик Гейгера. Тот часто трещал. Лицо Бена помрачнело.

— Излучение есть, — хрипло сказал он. — Это симптом чумы. Нет другой известной причины, которая могла бы объяснить это.

— Мне осталось… два-три дня, — произнесла Салли. — Иногда женщины живут и неделю. Иногда десять дней. По большей части тогда, когда вокруг много больных. В городах поначалу женщины не умирали целых две недели. Но в маленьких поселках они гибнут быстро. А я здесь единственная…

— Две недели, — с жаром воскликнул Бен. — За это время врачи могли найти какую-нибудь сыворотку, лекарство.

— Им так и не удалось… обнаружить микроб, Бен. Даже в электронный микроскоп. Просто… женщины умирают…

— Но не ты! — взорвался Бен. — И почему только я не врач и ничем не могу помочь?!

— Но ты можешь… послужить мне утешением, — оживилась Салли. — Я… всю жизнь поставила на карту, когда бежала к тебе, Бен. Пусть осталось всего несколько дней, а не лет… но…