Танец с драконами - George Martin

«А если нет, то всё может превратиться в кровавую бойню».

– Помните, – сказал Джон, – люди Тормунда голодные, замёрзшие и напуганные. Некоторые из них ненавидят чёрных братьев не меньше, чем кое-кто из вас ненавидит их. Мы идём по тонком льду. И мы, и они. Одна трещина – и все утонут. Если сегодня суждено пролиться крови, то пусть первый удар нанесём не мы, или, клянусь старыми и новыми богами, я отрублю голову тому, кто это сделает.

С ним согласились, покивали, ответили:

– Как прикажете, будет сделано, да-да, милорд. – А затем по очереди вышли на мороз, опоясавшись мечами и надев тёплые чёрные плащи.

Последним стол покинул Скорбный Эдд Толетт, приехавший ночью с шестью телегами из Долгого Кургана. Теперь чёрные братья называли эту крепость Дырой Шлюх. Эдда отправили, чтобы взять столько копьеносиц, сколько могли вместить телеги, а после того, как всё закончится, вернуть их обратно к их сёстрам по копью.

Джон смотрел, как тот подбирает куском хлеба растёкшийся желток. Странно, но он был рад вновь увидеть угрюмое лицо Эдда.

– Как идут восстановительные работы? – поинтересовался лорд-командующий у своего прежнего стюарда.

– Ещё лет на десять должно хватить, – как всегда мрачно ответил Толетт. – Сперва, когда мы только заселились, это место кишело крысами. Копьеносицы перебили мерзавок. Теперь оно кишит копьеносицами. Порой мне хочется, чтобы было наоборот.

– Как тебе служится под началом Железного Эммета? – спросил Джон.

– В основном под началом Эммета служит Чёрная Мерис. А у меня есть мулы. Крапива утверждает, что мы с ними родня. По правде, рожи-то у нас и в самом деле одинаково вытянутые, но мне до их упрямства далеко. В любом случае, на моё счастье, я не встречал их матерей, – он прикончил свою яичницу и вздохнул. – Люблю хорошую глазунью. Прошу, м’лорд, не дайте одичалым сожрать всех наших кур.

Снаружи небо на востоке только начало светлеть, и на нём не было ни облачка.

– Похоже, подходящий день для такого дела, – заметил Джон. – Ясный, тёплый и солнечный.

– Стена заплачет, и зима почти пришла. Это неестественно, м’лорд. Если хотите знать моё мнение, дурной знак.

Джон улыбнулся.

– А если бы шёл снег?

– Ещё хуже.

– А какая погода пришлась бы тебе по душе?

– Та, при которой я сидел бы внутри, – ответил Скорбный Эдд. – Если угодно м’лорду, мне нужно вернуться к моим мулам. Они без меня тоскуют. Не могу сказать того же о копьеносицах.

На том они и расстались: Толетт пошёл к восточной дороге, где его ожидали телеги, Джон Сноу – к конюшням. Атлас оседлал и взнуздал его коня – норовистого серого жеребца с чёрной и блестящей, точно мейстерские чернила, гривой. Джон не выбрал бы такого коня для похода, но этим утром для него важно выглядеть представительно, а для этой задачи жеребец подходил в самый раз.

Джону никогда не нравилось окружать себя охраной, но сегодня казалось разумным взять с собой несколько надёжных людей. Ожидавшие его спутники в кольчугах, стальных полушлемах и чёрных плащах, вооружённые длинными копьями и заткнутыми за пояс мечами и кинжалами, представляли собой мрачное зрелище. Выбирая людей для этой задачи, Джон отсеял всех стариков и зелёных мальчишек. Его выбор пал на восемь человек в самом расцвете сил: Тая и Малли, Лью-Левшу, Большого Лиддля, Рори, Фалка Блоху и Гаррета Зелёное Копьё. Вдобавок к ним он взял Кожаного – нового мастера над оружием Чёрного Замка, чтобы показать вольному народу, что даже тот, кто воевал на стороне Манса в битве под Стеной, может получить достойное место в Ночном Дозоре.

К тому времени, как они собрались у ворот, небо на востоке полыхало тёмно-красным румянцем. «Звёзды гаснут», – подумал Джон. Вновь взойдя на небосвод, они засияют над миром, который изменился навсегда. Несколько наблюдателей из числа людей королевы стояли у затухающего ночного костра леди Мелисандры. Взглянув на Королевскую Башню, Джон заметил за окном красную вспышку. Королевы Селисы не было видно.

Время пришло.

– Открыть ворота, – спокойно произнёс Джон Сноу.

– ОТКРЫТЬ ВОРОТА! – проревел Большой Лиддль громоподобным голосом.

Семьюстами футами выше его услышали стражники и поднесли к губам боевые рога. Отражаясь от Стены, звук заполнил весь окружающий мир: «Аху-у-у-у!» Один длинный сигнал, тысячу лет или даже больше возвещавший о том, что разведчики возвращаются домой. Сегодня он значил нечто иное. Сегодня рог звал вольный народ в их новые дома.

На обоих концах длинного туннеля распахнулись ворота и открылись железные решётки. Наверху на льду заиграли лучи восходящего солнца: розовым, золотым и лиловым. Скорбный Эдд прав, Стена скоро заплачет. «Боги, пусть она рыдает в одиночестве».

Атлас повёл их подо льдом, освещая сумрак туннеля железным фонарём. Джон шёл за юношей, ведя под уздцы своего коня. Следом шагала охрана, а за ними – Боуэн Марш с парой десятков стюардов, каждому из которых поручили своё задание. Наверху Ульмер из Королевского Леса охранял Стену. Рядом с ним стояли сорок лучших лучников Чёрного Замка, готовые ответить дождём стрел на любые неприятности внизу.

К северу от Стены верхом на низеньком мохнатом коньке, выглядевшем слишком хилым, чтобы выдержать вес своего ездока, поджидал Тормунд Великанья Смерть. Его сопровождали шестьдесят воинов и два уцелевших сына: высокий Торегг и молодой Дрин.

– Хар! – произнёс Тормунд. – Телохранители, что ли? А как же доверие, ворона?

– Ты привёл больше людей, чем я.

– И правда. Ступай сюда, парень. Я хочу, чтобы мой народ посмотрел на тебя. У меня тысячи тех, кто никогда не видел лорда-командующего. Взрослые люди, которых в детстве пугали, что твои разведчики съедят их, если те будут плохо себя вести. Они должны увидеть обычного длиннолицего парня в старом чёрном плаще. И понять: нечего бояться Ночного Дозора.

«Не хотел бы я, чтобы они усвоили этот урок». Джон стянул перчатку с обожжённой руки, сунул два пальца в рот и свистнул. Из ворот выбежал Призрак. Лошадь Тормунда шарахнулась в сторону, и одичалый едва не вылетел из седла.

– Нечего бояться? – повторил Джон. – Призрак, стоять.

– Ты ублюдок с чёрным сердцем, лорд Ворона.

Тормунд Трубящий-в-Рог поднял ко рту свой боевой рог. Звук, точно раскат грома, отразился ото льда, и первые представители вольного народа потянулись к воротам.

От рассвета до заката Джон смотрел, как проходят одичалые.

Сначала прошли заложники – сотня парней от восьми до шестнадцати лет.

– Твоя кровная плата, лорд Ворона, – объявил Тормунд. – Надеюсь, что плач их несчастных матерей не потревожит твои сны.