Совьетика - Ирина Маленко

– Сегодня стало немного поспокойнее. Самый ужасный день был на прошлой неделе в среду, когда у нас ночевала Патриция- говорит Дебби. -Но все это может начаться вновь в любой момент. И в любом случае, мы не намерены спускать властям это с рук. Мы будем требовать расследования – трибунала, такого, как сейчас проводится по поводу Кровавого Воскресенья 1972 года! Сколько бы лет ни прошло, мы выведем на чистую воду организаторов этих погромов. Тех, из-за кого наши дети ещё много лет не смогут спокойно спать!

Есть и практическая сторона дела. Дома в Северной Ирландии подразделяются на частные и общественные – в большинстве бедных районов жилой фонд состоит из так называемых "council houses" (домов, принадлежащих местным органам власти, и распределяемых междху людьми в порядке очередности). Но Шорт Странд до сих пор был достаточно благополучным местом, и большинство его жителей является собственниками своих домов (хотя и выплачивают за них ипотечный кредит, как это здесь водится). А это означает, что у них нет выхода: если из "казенного" дома ещё можно уехать, сославшись на опасность для твоей жизни, и получить взамен новое жильё, то домовладельцы оказались в ловушке: их дома никто не купит, деваться им некуда. На Шорт Странде таких, по оценке Дебби, около 80%.

У себя на кухне Дебби и её муж рассказывают, как повлияли на их жизнь прошедшие три месяца, и что им пришлось пережить.

– Простите меня за беспорядок, – начинает разговор Дебби. -Я уже много недель не могу дома убраться, не могу даже готовить ужин. Ничего не могу. Руки опукаются. Бывало, днем тихо, а только начнешь готовить ужин – начинается обстрел. Бросаешь все и выбегаешь на улицу – это Вам, наверно, кажется, опаснее, но нервы дома не выдерживают, надо быть с другими людьми, с соседями, да и с улицы виднее, что происходит. Только все вроде бы приутихнет, возвращаешься домой, семья садится за стол, – все начинается сначала. . Так я больше и не смогла готовить. Теперь мы покупаем что-нибудь готовое, и все., – а сама тем временем ставит в духовку мясо.

Одна из ее дочек показывает мне образец – один из тех болтов, которыми лоялисты обстреливают католических детей. На мою ладонь ложится увесистый кусок металла, способный пробить насквозь маленькую детскую голову.

– Я уже бабушка,- рассказывает Дебби, которой всего 40 с небольшим. -Моя маленькая внучка хотела недавно пойти в зоомагазин. Я обьяснила ей, что нельзя – опасно, потому что мы католики. "А как они догадаются, что мы католики? " А потом обвинила во всем меня: "Бабушка, это ты виновата! Ты вот выступала по телевизору, тебя все видели – и теперь все знают, что мы католики!" "На самом деле у нас в районе все знают друг друга. Это как небольшая деревня. И никогда между нами и нашими протестантскими соседями не было забора! Никогда!

По другую сторону забора, в Клуан Плейс, в домах не просто выбиты стекла -

они практически все сожжены, многие двери заложены кирпичами. Там явно

никто не живет.

– Остался ли там хоть кто-то из ваших соседей-пенсионеров?- спрашиваю я.

– Только двое,- отвечают мне. -И они молчат в тряпочку. Боятся. Две протестантские старушки, которые живут отсюда за три улицы, в прошлом году подверглись атаке самодельной бомбой. Пресса сразу же обвинила республиканцев, хотя они живут в протестантском квартале, в который ни один республиканец не сунулся бы. А дело на самом деле было в том, что эти старушки не позволили рисовать у них на доме мюрал прославляющий лоялистов! Вот им и отомстили.

Картина на Клуан Плейс открывается ещё более жуткая, чем на католическом Кландебое: ни детей, ни травы. Так кто же атакует отсюда, если здесь совершенно очевидно никто не живет? Выступавший недавно по телевидению бывший местный житель-протестант (вернувшийся в Белфаст после того, как перестала быть расистской Южная Африка!) довольно подробно рассказал о том, что здесь произошло, – но, удивительное слово, ни разу не назвал виновными в погромах на Клуан Плейс республиканцев или католиков. Он просто предпочел промолчать вообще о том, кто это сделал. Врать не хотелось, а

сказать правду… Слишком велик страх перед "адеровцами" с Шанкилла .Именно они и оккупируют эти дома. Кстати, в числе того, чем они забрасывают католиков, – домашняя утварь выжитых ими отсюда собратьев по религии (например, оторванный от стен в ванной и на кухне "с мясом" кафель!) . Стали бы люди так поступать со своей собственностью? Не думаю.

– А кто играет лоялистские марши через громкоговоритель и разгуливает парадами вдоль стены до пяти утра? Неужели пенсионеры?- подхватывает мои мысли Дебби. -Я лично, и то ещё никогда такого не видела собственными глазами, хотя всю жизнь прожила на Севере. Вот возьмите позавчера. В тот день нас атаковали 15 часов беспрерывно. Я позвонила местному священнику – знаете, после этого у меня очень горькие чувства в его адрес! -, с просьбой позвонить в полицию, ибо в ответ на наши многочисленные звонки к нам все так и не посылали полицейскую машину. "Меня сейчас нет в Белфасте, поэтому я подъехать не могу"- сказал он мне. "Тогда можете Вы хотя бы позвонить им оттуда, где Вы сейчас находитесь? "- я почти плакала в трубку , за спиной у меня раздавались взрывы и плакали самые маленькие из детей. "Нет, не могу. У меня сегодня выходной, " – пояснил он мне совершнно спокойным голосом и повесил трубку. Полиция приехала только после того, как мы позвонили в офис представителей ирландского правительства здесь, и они подняли шум по этому поводу. А завтра этот самый священник приводит к нам в район британского губернатора – не посоветовавшись даже ни с кем из жителей! Почему бы этому губернатору не прийти сюда, когда мы были под атакой? Почему он заявился сейчас, когда уже стало почти спокойно? А разве забыть нам ту ночь, когда всю внутреннюю площадь между нашими домами заняли полицейские машины и британская армия, – а как только нас начали забрасывать фейерверком и ещё бог знает чем, они все повернулись лицом к нашим домам и включили прожектора на полную мощность, – сохраняя при этом полное молчание, – для того, чтобы лоялистам было лучше видна цель? Представьте себе, как чувствуешь себя в таком доме, освещенном и обстреливаемом со всех сторон, – как рыба на песке! У нас все это заснято на видео.Телевидение отказывается эти видеозаписи показывать. Мы готовим использовать их в суде в процессе против государства, который начали некоторые из наших жителей. Я никогда ещё не видела, чтобы полиция и армия сотрудничали с лоялистами до такой степени в открытую!

– Для нас давно уже в порядке вещей стало, что когда мы идем в магазин, к врачу, на почту, – в любую точку за пределами нашего квартала, мы придумывем себе и называем друг друга протестантскими именами. Наши дети боятся надевать школьную форму, – ибо по ней видно, из какой они школы. Сколько можно так жить? Я испытываю глубокое уважение к нашему местному почтмейстеру-протестанту: когда лоялисты приказали ему под страхом смерти не обслуживать католиков, он сказал им: "В таком случае я вообще закрою почту!" – и закрыл. Человек потерял весь доход, дело всей своей жизни, но не дал себя запугать. А другие протестантские хозяева магазинов испугались. Ты заходишь к ним, а они прячут глаза и говорят: "Извините, нам не велено вас обслуживать." Бабушки старые в церковь идут, а эти дебилы кричат им со стенки : "Что у тебя сегодня на ужин, Бобби Сэндс? "- и громко гогочут.. Люди это или как? – подхватила ее старшая дочь.- Теперь здесь вот уже несколько дней, каждый день в одно и то же время появляется армия и полиция. Почему, спрашивается, нельзя было это сделать три месяца назад? Но они ходят патрулем по нашему кварталу, полностью вооруженные, наставляют ружья на детей, оскорбляют жителей – в то время, как с другой стороны стенки их в десять раз меньше, и там они пьют чай с лоялистами и судачат с ними. На нашей стороне на все их лица надеты маски (это потому, что многие из солдат являются местными уроженцами!), а на их стороне на солдатах – обыкновенная форма, с беретами, никакой маскировки!

Подьезжают солдатские броневики- действительно как по часам, – и мы выходим на улицу. Меня знакомят с Фионой, – молодой матерью родом из Ардойна. Маленькая, круглая, как это водится у католических женщин Белфаста, одетая в спортивный костюм и с ушами и шеей, завешанными золотом, Фиона рассказывает о себе и о своей семье.

– Я переехала сюда из Ардойна, где прожила всю свою жизнь. Обычно всегда

все, что бы они ни затевали проделать с католиками Севера, сначала опробуется

на жителях Ардойна. Так что мне не привыкать. Я думала, что здесь будет

спокойнее- я и переехала-то из-за своих девочек, которые ходили в школу Св.

Креста, ибо мы не смогли больше терпеть лоялистские атаки по дороге в школу

и из школы каждый день. А здесь началось ещё хуже. Почти сразу после начала

нападений на наши дома вместо того, чтобы арестовать лоялистов (ведь здесь