Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

торсионные поля? Не знаете? Никто не знает. Поэтому всё-таки надо вернутся к наукам историческим, которые издевательски зовутся гуманитарными.

Есть довольно небольшое количество тем, по поводу которых у каждого есть своё эмоциональное мнение. Выйдешь в людно место, предположим, и скажешь: «А всё-таки, Ленин болел сифилисом». Или там — «А Маяковского — убили!» — и уже бегут к тебе со всех концов этого людного места — кто согласиться, кто разубедить, а кто просто дать по морде. И каждый норовит мне дать ссылку — гляди, дескать, академик Клопшток сказал. А другой человек кричит, что фуфел этот ваш Клопшток, а вот Гримельсгаузен-то, он всю правду сказал.

Проверить ничего при этом невозможно — как на бракоразводном процессе. То ли он шубу купил, то ли ему шубу купили. Убили Маяковского — однозначно. И Блока убили. Отравили воздухом.

Я верю.

Причём все эти убеждения интересны именно тем, что они непроверяемы. Потому что врачи запуганы, а потом расстреляны. Оттого про ленинский почин с сифилисом нам ничего не известно. Тут кто-то кричит — позвольте! Академик Клопшток глядел ленинский мозги и говорит: сифилис! Однозначно! Но оппоненты не унимаются и говорят, что Клопшток был куплен русофобами… Собственно, он и сам русофоб. Немчура. Упырь. Наиболее дотошные тащат блюдце, устраивают ночное чаепитие в Мытищах со столоверчением, вызывают Ленина.

Ну, вот скажи, дорогой читатель, тебе вот в дверь позвонят среди ночи и спросят, болел ли ты сифилисом — что ты ответишь? То-то же.

Поэтому выходит из этого всего сплошной агностицизм.

Извините, если кого обидел.

06 августа 2004

История про агностицизм (окончание)

Вот была печальная история — прошло время, и я могу говорить о ней более спокойно. У одного писателя убили сына. Убийц, вроде бы, поймали — и оказалось, что среди них несовершеннолетний.

Как только свершиться какая-нибудь гадость, люди, особенно далёкие от события, начинают кричать «Распни!». Такое впечатление, что стоишь в толпе алёш карамазовых, которые хором бормочут «рас-стре-лять!». Это всё понятное, но несколько пугающее поведение.

Сейчас я отвлекусь от агностицизма и расскажу почему оно меня пугает.

Вовсе не из-за кровожадности.

Возьмём, сов (у меня рядом с дачей обнаружился выводок ушастых сов). Совы очень симпатичные, но при этом известно, что в случае бескормицы они скармливают младших детей — старшим. Это не хорошо и не плохо — у них такая жизнь. А отчим мой ужасно переживал, узнав о такой повадке и говорил, что смотреть на них теперь не может.

С людьми тоже самое. Мне только немного чуждо состояние общества, когда случается какая-нибудь мерзость, и все начинают прыгать у своих компьютеров, крича: "Надо бы расстрелять, мерзавцев, убивших маленького мальчика, я бы убил, я бы своими руками задушила, на порог не пустил бы, манной каши не дала бы".

Сдаётся мне, что тогда надо купить билет в город А., подобрать на пустыре арматурный прут, проломить негодяю голову, а потом либо уйти в бега, либо сдаться правосудию. А длинные гневные призывы к мести мне были неблизки.

Но тут случилась загвоздка — расстрелять надо было, но один из негодяев был несовершеннолетний.

И тут произошёл разговор, что снова нас возвращает к агностицизму. Одна дама сообщила, что расстрелять можно запросто. Дескать, ещё лет семь назад за множественное убийство с особой жестокостью 12-ти летнего засранца все-таки расстреляли.

— В России? Семь лет назад? — начали удивляться собеседники.

— Именно-именно, — говорила дама. — Судили, приговорили и расстреляли. За убийство женщины и маленького ребенка (тетки и ее маленькой дочери) детдомовцем. Достаточно известный случай был, поройтесь в спецархивах.

Во мне начиналось смятение. Потому что — последнее дело, когда закостеневшие мозги щёлкают и органчик в голове скрежещет: "Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Внутри моей гностической системы можно было придумать объяснение — ну там, что имеется в виду, что его задавили в камере, малолетнего убийцу могли поставить к стенке в подъезде какие-нибудь мстители. Или там — сталинский режим. При сталинском режиме, известное дело, всякое бывало. Но речь шла о 1997 годе, когда уж год как действовал УК РФ, где в статье 59, п. 2 про смертную казнь было всё написано довольно однозначно. Не говоря уж о том, что в любом учебнике написано, что субъектом по 105 статье является лицо с 14 лет. А тут 12 летнего не только осудили, но и привели приговор в исполнение и в 1997 году, когда с сентября предыдущего года уже действовал мораторий на смертную казнь. Этот скучный разговор можно почитать здесь. А можно и не читать.

Всё равно к оставалось некоторое сомнение к факту, который лично известен пока только твоему собеседнику. Знакомые юристы молчали, будто набрав в рот крови несовершеннолетних подонков. Поисковые машины дурили, и более того, непонятно было что за специальные архивы. Видимо, это были Параллельные Архивы Тайных Промыслов.

Впрочем, дама сказала:

— Мне, к счастью, доказывать и самоутверждаться здесь не в чем. Мне факт известен. Вы — можете проверять. Дальнейший спор по поводу "могло-не могло" не имеет смысла.

Оказалось так же, что она училась на юриста.

Поэтому я почувствовал себя полным говном.

И вот почему — спроси себя: видел ты все уголовные дела своего Отечества? И честно отвечаешь себе же: не видел. Спроси себя: а помнишь, про дело Рокотова, Файбишенко и Яковлева? И честно отвечаешь — помню. Правда, дело довольно громкое, и не только суровым приговором, а обратной силой нового закона. И ты начинаешь оправдываться перед этим своим внутренним спорщиком, что раз об этой истории говорили все газеты мира. А что это при первом российском Президенте шлёпнули мальца и правозащитники не свистнули, журналисты в бубен не стукнули?

При этом, конечно, всегда оказывается, что всё правда — но, как в анекдоте про армянское радио: "Правда ли, что Асламазян выиграл автомобиль в лотерею?! — "Правда. Только не Асламазян, а Сандукян. И не в лотерею, а в преферанс. И не автомобиль, а десять рублей. И не выиграл, а проиграл".

То есть, мальчик был, но в последний хрущёвский год, не того возраста, всё не так, etc. Что не отменяет того, что — был.

И ты ещё глубже погрузишься во всё это говно, власть отвратительна, как руки брадобрея, люди режут друг друга, что в интересах истины, что в интересах правды. И ничего точно понять невозможно, хотя свидетельства то и дело набухают на поверхности, словно грибы после дождя.

А ещё мой внутренний голос