Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

выдерживать позу ее защитника и надеяться, что этого будет достаточно в здешних обстоятельствах.

Когда их заметили, в зале вдруг стало тише: все присутствующие замолчали, чтобы распознать, кто они такие. Странные глаза дамы скользнули по залу, ни на чем не задержавшись, словно смотреть там было не на что. Рыцарь уже сожалел о том, что разрешил ей пойти с ним. Разумнее было оставить ее в лесу. Но он не хотел даже выпускать даму из виду — нельзя было рисковать тем, чтобы ее потерять.

Поймав взгляд бармена, он жестом заказал три кружки эля. Тот кивнул и поспешно ушел к бочкам.

Спустя несколько секунд на них уже перестали смотреть и разговоры возобновились. В зале находились и мужчины, и женщины — все бедно одетые, все с суровыми измученными лицами людей, которые перебиваются кое-как: без удачи, особых умений или помощи посторонних. Они могли быть кем угодно: фермерами, охотниками, шахтерами… Рыцарь не мог понять. Ясно было, что они работают руками, но определить род их занятий не получалось. Возраста они были разного и сидели так, что невозможно было бы определить, кто с кем пришел. Казалось, отношения между ними не имели значения, словно они еще не оформились, словно о них еще даже не задумывались. Время от времени кто-нибудь вставал и переходил за другой столик, но никогда парой или группой. Можно было подумать, что каждый существует обособленно и имеет значение только как отдельный член всего сообщества.

Детей не было видно. Не было даже признаков присутствия здесь детей, не было младенцев, не было никаких намеков на то, что в городе жил кто-то, не достигший взрослости. Не было даже обычного парнишки, чтобы вытирать стойку или прибираться.

Бармен прошел через зал с подносом и поставил кружки перед рыцарем. Взглянув на его оружие, он нервно потер руки.

— Откуда вы? — спросил бармен, пока рыцарь шарил в кармане в поисках монет, в существовании которых даже не был уверен. Наконец достал золотой.

— Мы заблудились, — ответил он, вручая монету бармену. — Где мы?

Бармен попробовал золотой на зуб.

— В лабиринте, конечно. В самом центре, если уж на то пошло.

Бармен теперь с интересом разглядывал даму. Дама смотрела прямо на него, но словно его и не замечала.

— У этого города есть название? — продолжал расспросы рыцарь.

Бармен пожал плечами:

— Никакого названия. Оно нам не нужно. Вы пришли с севера?

Рыцарь замялся:

— Я точно не знаю.

Бармен заговорщицки понизил голос и чуть подался вперед. Теперь он сосредоточил свое внимание на рыцаре.

— Вы видели в лесу что-то странное?

— Странное?

— Да. — Бармен облизал губы. Казалось, ему не хочется произносить название, словно таким образом он мог бы вызвать к двери таверны то, о чем говорит.

— Мы ничего не видели, — сказал рыцарь. Бармен секунду рассматривал его, словно проверяя, не лжет ли он, а потом с облегчением кивнул и отошел к стойке.

Дама подалась вперед, говоря холодно и ровно:

— На что он намекал?

Рыцарь покачал головой. Он не знал. Они молча сидели и пили эль, прислушиваясь к звучавшим вокруг разговорам. Говорили о работе, но в самых общих чертах. Упоминались погода и времена года и отсутствие того и этого, но все очень туманно и неразборчиво. Никто не говорил ни о чем определенном и не упоминал о конкретных деталях своей жизни. В разговорах было что-то странное — тон, рисунок речи… Далеко не сразу рыцарь понял, что речи пронизаны тревожным ожиданием, словно все готовятся к чему-то невысказанному.

У столика остановился незаметно подобравшийся к нему старик.

— Пришли издалека, а? — Язык у него заплетался от выпитого эля.

— Да, — ответил рыцарь, поднимая взгляд. — А вы, отец?

— О нет, я никуда не хожу. Этот город — мой дом. Всегда и вечно. Я здесь уже.., о, много-много лет. — Он беззубо усмехнулся. — Когда сюда попадешь, уже нельзя никуда уйти.

Рыцарь почувствовал, как у него в душе шевельнулось что-то холодное.

— Что вы хотите сказать? Вы ведь можете уйти, если пожелаете, так? Старик закудахтал:

— Ты так думаешь? Что можешь уйти? Ты, видно, новенький, сынок. Это же лабиринт, отсюда нельзя выйти. Никто никогда отсюда не выходил!

— Если можно войти, то можно и выйти! — неожиданно рявкнула дама, и в голосе ее вспыхнул гнев.

— Ну так попробуй! — ответил старик, все еще хохоча. — Многие пробовали до тебя, но всегда возвращались. Раз сюда попав, все здесь остаются. И ты. И ты тоже.

Он заковылял прочь, бормоча что-то себе под нос. Рыцарь знаком заказал еще три кружки эля, пытаясь разобраться в запутанных словах старика. Выхода нет, лабиринт — это ловушка, откуда никто не может выбраться… Он прислушался к тихому шелесту этих слов у себя в голове.

— Хотите чего-нибудь поесть? — спросил бармен, подошедший с кружками. — У вас еще кое-что осталось от того золотого.

— Можете нарисовать нам план? — небрежно бросил рыцарь.

Бармен характерно пожал плечами:

— План чего? Планы все в конечном счете показывают дорогу в одно и то же место. Прямо сюда.

— Мне нужен план, который показал бы выход из лабиринта.

Бармен улыбнулся:

— И всем присутствующим тоже. Беда в том, что никто не может его найти. Некоторые, как тот старик, пытаются уже много лет. Но выбраться не могут. Никто из нас не может. Мы пытаемся, но в конце концов возвращаемся сюда.

Рыцарь уставился на него, совершенно потрясенный.

— Да ничего страшного, — поспешно добавил тот, испуганный выражением лица рыцаря. — Привыкаешь. Забот у нас немного. Только… — Тут он встряхнул головой.

— Только что? О чем вы говорите? — нетерпеливо спросила дама.

Бармен глубоко вздохнул. Когда он снова заговорил, его голос упал до чуть слышного шепота:

— Марево.

Рыцарь быстро взглянул на своих спутниц. Обе молчали. Он снова повернулся к бармену:

— Мы не знаем, что это такое. Бармен вдруг вспотел, словно в комнате неожиданно воцарилась полуденная жара.

— Лучше вам и не знать, — прошипел он. — Ходят всякие россказни. Поговаривают, будто оно живет в лесах. Выходит, когда его меньше всего ждут, и все пожирает, проглатывает! А когда уходит, то ничего после себя не оставляет! — Он сжал губы. — Сам я его никогда не видел. И вроде бы никто не видел. Но иногда мы его слышим. В последнее время все чаще, словно оно к нам подбирается. Говорят, его появлению всегда предшествует чудище — создание из сказок и легенд, животное из древнего мира. — Он покачал головой. — Я слишком разболтался. Даже упоминать о нем не положено. Говорят, оно редко приходит. Но когда это случается…

Он снова покачал головой