Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ) - Басов Николай Владленович

Когда они вступили в клубящийся газ, из их глаз потекли слёзы, а потом Лотар вдруг понял, что у него из носа пошла кровь. Но он уже заращивал глаза защитной плёночкой, а сосуды носа пережались сами, что-то подобное произошло с Сухметом, и они продолжили путь.

Пройдя несколько десятков шагов, передавая друг другу Мешок, воздух в котором оставался на удивление сладким и свежим, Сухмет вдруг стал пьянеть. Вероятно, немного отравляющего газа всё-таки попало ему в лёгкие. Ему захотелось поболтать:

— Бедный предатель, он так хотел выиграть, что не рассчитал чужого предательства…

На это Лотар ничего не ответил, он лишь набрал побольше воздуха в свои лёгкие, которые сделал более ёмкими, чем у нормального человека, раз в пять, потом прижал Мешок к губам Сухмета и держал его до тех пор, пока восточник не показал пальцами, что всё в порядке.

Газовая полоса кончилась не скоро. Прежде чем они вышли из неё, у Лотара ещё раз пошла носом кровь, потом неизвестно почему у Сухмета стали синеть пальцы, но всё-таки она кончилась. Когда стало ясно, что они справились и необходимость в Мешке отпала, Сухмет вдруг сказал:

— Интересно, они хотели что-то замаскировать или просто от нас избавиться?

— Замаскировать? — не понял Лотар.

— Ты забываешь, господин мой, что главное назначение тумана — всё-таки что-то скрывать. Вот я и думаю…

Что он думает, восточник не пояснил, теснота коридора стала настолько тугой, что Лотару пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться в эту щель. Сухмет снял Мешок и понёс его перед собой. Потом узкое место кончилось, и они вышли в небольшой зал, в котором помимо довольно высокого потолка было ещё и светло. Откуда-то лился призрачный, рассеянный свет. В этом зале Лотар мог хотя бы ориентироваться.

Сухмет с удовольствием огляделся по сторонам.

— Если бы я мог выбирать…

Больше он ничего добавить не успел. Из стен впереди них возникли острые, как клыки тигра, снежно-белые и толстые острия. Они закрыли проход вперёд более надёжно, чем если бы перед ними выросла крепостная стена. В сознание ворвался звон колокольчиков. Лотар закричал:

— Сухмет, назад…

Но было уже поздно. Когда Желтоголовый оглянулся, выход перекрывала точно такая же непреодолимая решётка из светящихся в полумраке костяных пик. Между ними оставалось не больше десятка дюймов. “Вообще-то, — подумал Лотар, — если постараться, то можно расплющиться, вот только Сухмет… Но зато хотя бы виана спасётся”.

Но виана не собиралась спасаться. Она вырвалась из своего Мешка и принялась носиться, внося хлопаньем своих крыльев ноту непреодолимого отчаяния. Лотар оглянулся, он ещё не понимал, откуда последует атака… И вдруг сверху ему на голову упало несколько песчинок, он поднял голову.

Потолок пещеры, высокий, не очень ещё видимый даже в этом сумраке, определённо приближался. Его сумрачный свод вдруг сделался неоднотонным, на нём появились разводы. Лотар попытался вглядеться в одну странно распластанное пятиугольное пятно, а потом резко отвёл глаза. Это было не пятно, это был отпечаток раздавленного человека. И хотя он погиб давно, очень давно, кажется, уже несколько веков прошло, почему-то следы от него остались на странном материале этого пресса.

Но особенно переживать было некогда, следовало что-то придумывать. Лотар повернулся к Сухмету. Восточник сидел в позе медитации и сосредоточенно, легко, как будто находился в своей лаборатории в Лотарии, читал какое-то магическое вызывание несусветной сложности. Он торопился. Так как Лотар не знал, сколько времени потребует от Сухмета это колдовство, он просто принялся наращивать мускулы на руках и плечах. Виана, должно быть от отчаяния, его не поняла. Она что-то прокаркала, но Желтоголовый даже не обратил на неё внимания.

Когда мускулы стали такими, как он хотел, потолок опустился уже на четверть своей высоты. Лотар подошёл к одному из клыков и положил на него руку.

Кожу тут же пронзила жуткая боль, но она не была чрезмерно глубокой. Лотар нарастил на коже ладоней толстый роговой слой и взялся за бивень двумя руками. Потом упёрся ногами в нижние прутья этой белой решётки и нажал.

Бивень не поддался, лишь собственные кости драконьего оборотня захрустели. Внутренним зрением Лотар увидел, как кости его рук становятся длиннее, потому что начинают выходить из суставных сумок в локтевых и плечевых суставах. Но он только сделал суставы грубее и нажал ещё сильнее. Вдруг один бивень пошёл, только не тот, за который он держался, а тот, в который он упёрся ногами. Но больше выдерживать такое напряжение не мог даже Желтоголовый.

Он на мгновение сбросил напряжение, передохнул, набрал свежего воздуха в лёгкие и снова рванул прутья этой решётки… Раз, другой, третий… Бивень внизу определённо раскачался. Теперь он ходил в своём гнезде более чем на три дюйма. Лотар поднял голову. До потолка осталось не более десяти футов. Он снова надавил на обжигающую гладкую поверхность. Снова и снова… Он остановился, когда понял, что ничего сделать уже не успеет. Потолок сначала несильно толкнул его в макушку, потом придавил, потом нажал по-серьёзному.

Лотар бросил свой прут и попытался изобразить атланта, чтобы удержать этот падающий на них свод. Куда там! Он даже не мог замедлить его. Тогда он снова взялся за бивень. Пару рывков, и вдруг стало ясно, что он мог бы выйти, если бы у них была хотя бы ещё пара минут. “Как жаль, как жаль, — подумал Желтоголовый, — мы, кажется, не успеваем”.

— Держись за меня! — вдруг дико заорал Сухмет, обхватывая Лотара за талию.

Лотар попытался оглянуться на него, но не сумел, потому что прямо ему в лицо бросилась виана в воронихином воплощении. Автоматически, не вполне понимая, что происходит, Лотар схватил её натруженной левой, обнял Сухмета…

Удар о поверхность был так силён, что и без того некрепкое сознание Лотара грозило вовсе вывалиться из его головы. Он покатился по мелкому, мягкому, как пух, горячему песку. “Когда-то такое уже было”, — решил он.

Потом, осознав, что рядом вот так же прокатились по песку Сухмет и что-то ещё, он открыл глаза и сел.

Небо горело ослепительной голубизной, это была реакция на темноту подземелья, откуда они только что вырвались. Песок уже хрустел на зубах, но зато им не грозил смертью каменный свод, опускающийся сверху, как проклятье древних богов. Колокольчики умолкли.

Прямо перед собой, на расстоянии в сотню футов, Лотар увидел потрясающую желтизну Яйца Несбывшегося. Он проверил Гвинед и Акиф, мечи были на месте. Значит, всё в порядке, Сухмет успел, они снова выжили. Он поднялся, помог утвердиться на ногах и восточнику. Тот острее, чем обычно, переживал световой шок, возникший от слишком резкого перехода из подземелья под это небо, а может быть, слишком много сил от него потребовало то заклинание, которое перенесло их сюда.

Наконец, отдышавшись, Лотар решил получше понять, что же с ними произошло.

— Сухмет, как тебе это удалось? Ты же сам мне говорил, что переход возможен только из подпространственного канала. Или из нормального пространства к какому-нибудь маяку…

Сухмет махнул рукой:

— Да все эти коридоры, господин, представляли один большой канал. А что касается маяка, то вот он. — Восточник указал на Яйцо. — Мне и придумывать ничего не нужно было, только следовало поторапливаться, вот я и торопился.

Лотар с удовольствием осмотрелся.

— Неплохо, что ты поторопился. — Потом в его сознании возникла одна смутная идея. — Как думаешь, они этого не учли или всё сделали специально?

— Что именно? — не понял Сухмет.

— Если пресс — штука, которая должна разить наповал, логично предположить, что толковый колдун навёл бы изоляцию и на внешние стены. Чтобы нельзя было отстрелиться в другое место и избежать…

— Ну, такая изоляция потребовала бы очень сложной магии, которая предупредила бы любого. А что ни говори, половина успеха пресса — в неожиданности. Они сделали проще, отстрелиться, как ты сказал, из того места и в самом деле невозможно. Просто никто не в силах прочитать необходимое колдовское заклинание так быстро.