Знающий не говорит. Тетралогия - Людмила Астахова

– Я не интересовался, – неохотно ответил Инвар. – Вроде бы куда-то на север.

– На Ахеи?

– Нет, вряд ли. Скоро мы наведем и там порядок. В пределах моих владений нет места колдовству. Я, собственно, и тебя хочу предупредить, что делаю исключение. Все-таки ты мне брат и мы рождены от одних родителей. Я даю тебе времени до двадцатого дня гвадера. [26]

– А потом?

– А потом, Мэдрран, либо отрекайся от своей проклятой силы, либо убирайся с островов.

– Н-да, братец, за эти годы ты неплохо научился отдавать приказы недрогнувшим голосом. Остается надеяться, что и править ты научился самостоятельно, а не под диктовку нашей благородной матери.

Инвар вспыхнул гневным румянцем, но сдержался. «Демоны, – подумал Мэд, – а ведь когда-то мы ложились спать в одну кровать». Инвар родился на пять лет позже Мэдррана. Между ними был еще малыш Кей, но он умер во младенчестве. По всем законам именно Мэд должен был стать Великим герцогом, а Инвар – остаться всего лишь его младшим братом. Но злой бог судьбы Файлак распорядился иначе. Мэд родился волшебником. В восемь лет это стало очевидным фактом. Маг не мог стать герцогом, и отец лишил его права первородства, наследства и титула. Это была не прихоть, а насущная необходимость, закон практически всех держав обитаемого мира, и неважно, что в одних поклонялись Старым богам, а другие приняли новую веру. Властитель не мог быть волшебником, а чародей – королем.

Так случайно герцогом стал Инвар, в котором не было и крохи магии. Инвар был наслышан о способностях своего старшего брата, преувеличивая их до невозможных размеров, и потому культивировал в себе беспокойство о будущем своей власти. Его страхи поддерживали мать и сестры. Особенно мать. Леди Китиру чудовищно оскорбил выбор старшего сына, и она прекратила с ним всякое общение много лет назад.

– Я не позволю…

– Прости, Инвар. – Мэду не хотелось ссориться. – Простите, ваша светлость, я ни в коем разе не ставлю под сомнение законность ваших прав. Хочешь вина?

Не дождавшись разрешения, Мэд налил Инвару полный бокал благородной золотисто-розовой кассии, напитка дорогого и ценимого во всем обитаемом мире не меньше, чем драгоценное саффское вино. Он не забыл, что часть виноградников на самом южном из Эрмидэйских островов – Хоно – по-прежнему формально принадлежала ему. Скорее всего, Инвар тоже об этом помнил, и потому казалось ему, что нежная влага отдает полынной горечью.

– В прошлом году урожай был не слишком хорош, – пробурчал он, без всякой охоты делая маленький глоток.

– А мне нравится, – легко откликнулся Малаган. – Я, пожалуй, слишком одичал в степи, чтоб оставаться тонким ценителем кассииских оттенков.

– Нужно было там и оставаться.

– Какой ты грубый, Инвар, – покачал головой Мэд. – Грубый и глупый.

Герцог хмуро покосился на брата, но отвечать на оскорбление не стал. Ругаться с Мэдом было занятием неблагодарным и крайне утомительным. Препираться с ним можно было до бесконечности, а сравниться в язвительности и колкости с Мэдом Инвару никогда не удавалось.

– Если ты решишь убраться, то моя благодарность будет выражена в приличной сумме. Золотом. И чем быстрее это случится, тем больше будет эта сумма.

– Я подумаю над твоим предложением, – сказал Мэд.

– Подумай.

– Хотелось бы встретиться со старыми знакомыми. Надеюсь погостить у тетушки Эффис и Тиджера. А там поглядим, – заверил брата Мэд. – Может быть, стоит заглянуть к своим старым знакомым здесь, в Тартоннэ? Или они уже меня забыли? Кстати, ни у кого не намечается праздника?

– Леди Шиллиер с мужем празднуют завтра день рождения своей старшей дочери, – проворчал нехотя Инвар.

– Как, Шил еще не овдовела?

– Не надейся.

– У Шил, кажется, имелась младшая сестра, если я не ошибаюсь.

– Скоро она выйдет замуж за наследника владетеля Агнера.

– Прекрасно. Значит, мне тоже может перепасть кусочек свадебного пирога, – мечтательно пропел Мэд, подражая эльфийскому акценту Альса.

Инвар недовольно фыркнул, он успел отвыкнуть от выходок своего непутевого братца, вполне способного покуситься на целомудрие невесты. Такое случалось и раньше, когда Мэд ухитрялся обольстить невинную девицу чуть ли не накануне свадьбы, лишая жениха долгожданной награды. Второго такого распутника, как Мэдрран, в Тартоннэ не было и не будет. Среди отцов семейств, в которых имелись девицы на выданье, вот-вот должна была начаться тихая паника.

– Не переживай, – улыбнулся Мэд. – Я давно уже поумерил свои аппетиты. Пусть добрые горожане спят спокойно. Невинность здешних красавиц пребудет в полной безопасности.

Малаган налил себе еще вина, потом еще и еще, и сделал вид, что не заметил, как Инвар уходит. Кланяться он тоже не стал. В конце концов, старшим из них двоих был именно он. Опустошив кувшин и не ощутив никакого опьянения, он разозлился неведомо на кого. А надо было на себя – за то, что решил в очередной раз испытать судьбу.

Золотистые фонарики, развешанные на всех деревьях и кустах вокруг усадьбы Хайэссов, служили приглашением на праздник. Аллею от ворот к широко раскрытым дверям дома освещали десятки факелов. Не хватало только волшебных синих огней. Если память Малагану не изменяла, то раньше эти холодные огоньки Хайэссы покупали у Тайшейрова закадычного приятеля Кайрена. Сгинули волшебники, не стало и колдовского огня.

Мэд поправил маску и присоединился к толпе гостей. Кое-кого он узнал, в основном из старшего поколения, но большинство молодых дам и их кавалеров были ему незнакомы. Юные барышни, которых он помнил детьми, давно выросли, мальчики превратились в мужчин, да и он сам изменился слишком сильно, хотя… Мэд мог поклясться, что большая половина уже оповещена о его появлении и большинство взглядов из прорезей масок и полумасок устремлены на его скромную персону. Аристократы есть аристократы, в их обществе не существует такого понятия, как тайна. Все знают все и про всех. Так было всегда, и никакая церковь не в силах изменить нравы истинных эрмидэйцев, в чьих жилах течет вино пополам с горькой морской водой.

– Как вы находите наш скромный праздник? – спросила щедро расшитая жемчугом и кружевами черная шелковая полумаска, возникшая рядом. Настолько рядом, что Мэд немного смутился.

– Великолепно, монна. Восхищению моему нет и не может быть предела.

– Лучше или хуже, чем шестнадцать лет назад? – поинтересовалась полумаска, предлагая отпить из своего бокала.