Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Я посмотрел на него, а потом приложил руку к саднившему боку — баск все-таки успел меня достать. К счастью, не сильно, едва оцарапав кожу.

Парень несколько раз сильно дернулся и замер в быстро расплывающейся луже крови.

— Ведь хорош стервец был! — восхищенно заявил Тиммерманс, потрогав ногой неподвижное тело Хорхе. — Клянусь Богородицей, я не знаю никого, кто мог бы сравниться с Бароном на мечах, но этот почти смог.

— Почти не считается… — Ван Хоорн пренебрежительно сплюнул. — Барон, не могу понять, когда это ты успел с ним повздорить?

— Уже и не упомню… — Я вынул из кошеля золотой гульден и вложил его в руку Тиммермансу. — Похороните мальчика по-человечески. Лишнее забери себе.

— Сделаю! — с готовностью пообещал Ян и подал мне эспаду баска. — Твое по праву.

Я взял ее и провел пальцем по матовому клинку. Легко узнать, работа мастеров из Толедо, великолепное оружие. Такое по карману не всякому благородному. Откуда она у мальчишки? Небось хранил как величайшую драгоценность.

И отдал ее обратно Тиммермансу.

— Положите ее с ним в гроб.

— Сделаю… — Кабатчик стер с лица алчное выражение и поспешно добавил: — Не сомневайся, Барон, кого-кого, а тебя не обману.

Я накинул на себя колет, зашнуровал все шнурки, сверху набросил плащ и поинтересовался у ван Хоорна:

— Мы уговорились?

— Да, Барон, начну сегодня же… — Вербовщик крепко пожал мне руку.

Я молча ему кивнул, развернулся и вышел из аустерии. При этом с тоской думал, что когда-нибудь обязательно найдется человек, который меня убьет. Увы, вопреки распространенному мнению, скорость и молодость частенько побеждают опыт. Но, к счастью, в моем случае это произойдет очень и очень не скоро. А Хорхе… Хорхе стоило подождать еще с десяток лет. И поэтому мне его просто жалко.

Быстро добрался до рынка пряностей, где меня уже ждал с лошадьми Клаус, вскочил в седло и, выехав из города, послал жеребца в намет.

Хватит, задержался я в Генте. Пора назад, в Гуттен, а потом в Бретань. Там сейчас Федора с моими дочечками гостит у дюшесы. Хоть повидаюсь с кровиночками.

А призраки прошлого? Пусть приходят. Я готов.

ГЛАВА 11

На следующее же утро мы покинули Гент. Путь назад в Антверпен не принес никаких неожиданностей, но в день прибытия в город я лишился последних мосарабов.

Только вымылся, развалился в своем кресле и уже совсем собрался пропустить пару рюмочек арманьяка под чашечку крепчайшей сарацинской заразы, как раздался стук, сопровождаемый деликатным покашливанием Энвера. После чего дверь распахнулась и на пороге появился сам Альмейда.

Ничего необычного в этом не было, я сам даровал мосарабу как своему старому соратнику привилегию входить без стука. Коей, кстати, он никогда не злоупотреблял.

— Сир… — Альмейда непривычно низко поклонился, шагнул в кабинет и застыл, опустив голову. За его спиной точно так же понурились остальные мосарабы.

— Это ты вовремя зашел… — Я хмыкнул и показал на серебряный графин. — Только сам себе налей и своих парней не забудь — заслужили.

Но мосараб не сдвинулся с места, все так же стоял, уткнувшись взглядом в пол.

Вот тут до меня наконец дошло.

— Когда собираетесь уехать?

— Завтра, сир, — тихо, словно стыдясь своих слов, прошептал Энвер. — Сир, мы…

— Ни слова больше… — Я встал и, взяв из ящика стола небольшой, но тяжелый кожаный мешочек, вручил его Альмейде. — Это вам подарок от меня. Спасибо, друзья, за все.

— Сир… — Мосараб вдруг упал на колени. Следом за ним последовали остальные.

— Встань, мой друг… — Я поднял его силой. — В чем дело?

— Сир… — Альмейда запнулся. — Мы не предатели, просто… просто…

— При чем здесь предательство? Вы мне не вассалы, а служили за деньги.

— Но…

— За деньги, Энвер… — с нажимом перебил я его. — За деньги. Когда у вас жалованье? Завтра, если не запамятовал. Так что будем считать, что вы уже все отработали до последнего стюйвера. А теперь идите. Лишние слова мужчинам ни к чему.

И подтолкнул Альмейду к двери.

Немного помедлив, мосарабы еще раз поклонились и вышли. А я залпом опустошил бокал и задумался.

В самом начале моей средневековой эпопеи, а точнее, карьеры лейтенанта наемных стрелков, я сам нанял мосарабов на свои же деньги. А после того как отошел от дел, христиане из Магриба остались со мной. Но со временем количество бородачей в чалмах стало уменьшаться. Что особо и неудивительно, с такой-то жизнью. Однако, честно говоря, дело не в потерях, которые среди мосарабов всегда были невелики. Умелые бойцы, как правило, живут дольше, а эти воевать умеют на загляденье. Дело в том, что большинство из них просто вернулись домой, заработав достаточно для безбедной жизни.

Так вот, с недавних пор со мной оставалось всего одиннадцать человек. Эти наотрез отказывались уезжать, подчеркивая, что служат мне не за деньги. Даже жалованье раз в год домой отвозили только двое выборных, которые потом обязательно возвращались. Я особо не обольщался красивыми словами — вполне возможно, парни просто решили заработать побольше. Однако такая преданность подкупала, пусть даже она была ложной. К тому же служили они всегда не за страх, а за совесть. А теперь, когда их осталось всего четверо вместе с самим Энвером, сломались и эти…

Впрочем, ничего из ряда вон выходящего. Когда денег хватает на то, чтобы обеспечить не только детей, но и внуков, и ты понимаешь, что можешь в любой момент умереть, как это только что случилось на твоих глазах с товарищами, красивые слова о преданности сразу становятся глупыми. Тем более что хозяин встал на такой путь, который идет со смертью бок о бок.

Хотя… как-то все-таки грустновато. Потому что