Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич

черепки, и опять будет ваза. А вазу поставить в общем, в солнечном доме, в котором живут все.

Ваза-ваза. Белая ваза с синими рыбами.

Он пошел по полутемным комнатам. Черные ели. Мраком наполнен дом. За окнами гостиной холодная звезда горит между деревьев. Что это, начало конца или конец начала?

Хоть бы поскорее, хоть бы поскорее восстание! Пускай даже смерть! Так как невозможно больше терпеть это гнилое, душное лихолетье, ложь, рассуждения кроеров, мусатовых, корвидов, дембовецких — всей этой сволочи.

И невозможно больше сидеть в этом доме, видеть в темных окнах конусы елей и острую, как солдатский штык, направлен­ный в твое сердце, звезду. Невозможно видеть рабов и господ невозможно упражняться в терпении, видеть, как другие совер­шенствуются в лести. Невозможно видеть церковь, короны, рас­шитые мундиры. Невозможно видеть на каждом перепутье, над всей страной взлет пробитых гвоздями рук.

Лучше бы уж ему, Алесю Загорскому, искупить грехи всех, своей кровью добыть освобождение для всех, погибнуть за всех.

Он вдруг понял, чего ему не хватает, пока нет битвы. Пускай себе друзья и он сам пренебрегают стихами. Сегодня он не может.

Перо бежало, оставляя строки:

Чем прогневила ты Бога? И чем разозлила,

Что над тобою, еще не воспетой и сотнею строф,

Маятник времени пал и костельная тьма наступила,

Тьма и пробитых ладоней, и тысяч неправых голгоф?

Что ты совершила земле — от фиордов до Рима,

Что заливали пожары тебя под напором ветров,

Что умирали в сибирях твои молодые багримы,

Что достоевские съехали с пашен твоих и боров?

Кто же отнял твою память, моя дорогая,

Что ты, во веки веков, забывая страданье свое,

Лучших поэтов страны ты забвением смертным караешь,

Лучших пророков камнями незнания бьешь?

Верю в одно. Когда в небе полынь вдруг засветит

И вековечное зло ощутит свой удел,

Ты на суде — под архангелов трубы — Марии ответишь.

Скажешь единое слово за всех на планете людей:

«С речью родной умерла. Я для будущих дней не восстала,

Чтоб на руинах моих искупления зернам взрослеть.

Матерь сынов человеческих. Я от всего исстрадалась.

Можно ведь землю простить,

Если я все же есть на земле».

Он не верил, а образы получились мифологическими.

Да и разве в этом дело, если действительно гибнет все доброе, если правду говорят булгарины, а за свободу воюют муравьевы, если действительно над землею взлет пробитых рук?

Он смотрел в окно, на звезду. И вдруг увидел...

...В небе стояли светлые столбы от горизонта до зенита. Они менялись местами, крайняя их грань была ярко-багровой, она раз­горалась и напоминала пожар. А посредине вставали белые по­лосы и столбы.

Редкое на таком юге и потому слабое, вставало над землей се­верное сияние.

Как пожар. Как далекий багровый пожар.

27 апреля 1962 г. — 18 мая 1964 г. 23.47

Рогачев, Минск, Королищевичи, Челябинск, Минск

Колосья и серп на родной ниве

Послесловие переводчика

Роман «Колосья под серпом твоим» — знаковое произведение Владимира Короткевича, широкая панорама жизни белорусского общества середины XIX века, который характеризовался развертыванием национально-освобо­дительных движений по всей Европе. Именно такие переломные времена в жизни общества и привлекали писателя, заставляли по месяцам работать в архивах, чтобы историческое произведение основывалось на документах, по-настоящему показывало местный колорит, заставляло читателя сопо­ставлять свои знания об определенной эпохе с изображенным в романе.

Основная сюжетная линия, связанная с главным героем Алесем Загор­ским, переплетается со многими другими, в которые органически вклю­чены исторические персонажи. Взросление Алеся, перипетии в семьях Загорских и Когутов, учеба, дружба с Кастусем Калиновским, встречи с деятелями белорусской культуры, подготовка восстания, сложные взаимо­отношения с Майкой Раубич и многое другое — все описано колоритно, с использованием разнообразных приемов создания художественных об­разов.

Заслуга писателя видится в том, что он сумел показать три течения неудовлетворенности существующим положением вещей: народный не­обузданный гнев, воплощенный в бунтаре Корчаке, рассудительную по­зицию представителей старой генерации дворян во главе с Раубичем по подготовке заговора и кропотливую планомерную работу молодых интел­лигентов с целью приближения восстания. Но все еще впереди — роман заканчивается лишь отменой крепостного права. И разрозненность на­званных трех течений видится одной из причин поражения восстания 1863—1864 годов.

Интерес Владимира Короткевича к событиям середины XIX века был продиктован и тем обстоятельством, что один из его предков по материн­ской линии участвовал в восстании и был расстрелян в Рогачеве. Роман по многим причинам не был закончен, так как планировалось все-таки по­казать события восстания. Однако, по-видимому, писатель так сроднился со своими героями, что, следуя исторической правде, не мог повести их на виселицы, отправить в ссылку или в вынужденную эмиграцию.

Изданный на белорусском языке в 1968 году, роман к настоящему времени стал хрестоматийным произведением, любимым несколькими поколениями благодарных читателей. Перевод романа сделан по новому Собранию сочинений Владимира Короткевича. В текст возвращены ис­ключенные в прижизненных изданиях фрагменты, так что произведение в чем-то воспринимается по-новому. В любом случае чтение этого рома­на — отнюдь не легкая прогулка по страницам ради досуга, а сложная интеллектуальная работа и соразмышление с автором. Думается, во мно­гих случаях он, благодаря своему таланту, делает читателя своим единомышленником.

Петр Жолнерович

ПРИМЕЧАНИЯ

Книга первая

к части II

1 По старому, времен унии, обычаю, который почти исчез в XIX в., белорусские помещики отдавали сынов на "дядькованье" (воспитание) в крестьянские семьи.

к части IV

1 Мой маленький князь Загорский! (фр.)

2 Все идет хорошо! Все идет хорошо, сынок! (фр.)

3 Хорошо ли я начал? (фр.)

4 Рыцарская точка зрения на вещи... Ры-царь! (фр.)

5 Женщины порой бывают легкомысленны (фр.)

6 В чёрных красках (фр.)

к части V

1 О, этот маленький соня! Все встали, маленькие птички поют Господу свою славу, не так ли? А он спит и не знает, что у раннего часа золото на губах, не так ли? (нем.)

2 Очень хорошо! Ступай умываться, ступай поздороваться с матушкой, ступай принимать Божий дар, да потом за книжки, если князь не хочет остаться глупым князем, не так ли? (нем.)

3 А мне всё равно (буквально: это мне колбаса) (нем.)

4 Поэтому Герман Херусек, льву подобно, д-двинулся на мер-рзкого вождя р-развратных римлян. И Тевтонбургский лес стал пол-лем немецкой славы (нем.)

к части VI

1 Встать (нем.)

2 Исключительно пикантно-утонченные отправления, достойные действительно княжеского недоросля, если не упования в кровати на самопроистекание, не так ли? (пародийный стиль, нем.)

к части VIII

1