Конан (сборник) - Роберт Говард

Морские сапоги не слишком удобны для бега, да и сами пираты неважные бегуны — таков уж их образ жизни. Шагов через сто Валерия начала задыхаться и спотыкаться. А сзади слышался уже не топот, а сплошной гром — чудовище выбежало из леса на открытое пространство.

Железная рука Конан обвила ее талию и приподняла над землей. Если бы им удалось сейчас избежать клыков, ветер, возможно, снова бы переменился. Но пока он дул попрежнему, и дракон мчался за ними, как военная галера, подхваченная тайфуном. Варвар оттолкнул Валерию с такой силой, что она пролетела несколько локтей и упала у подножия ближайшего дерева, а сам встал на пути разъяренного гиганта.

Уверенный, что смерть неизбежна, киммериец подчинился велениям инстинкта и со всей решимостью ринулся на чудовище. Он прыгнул, словно дикий кот и нанес мощный удар, почувствовав, что меч глубоко вонзился в чешуйчатый лоб. Потом нечеловеческая сила отшвырнула его в сторону, и он отлетел локтей на полсотни, теряя дух и сознание.

Он и сам бы не мог сказать, как сумел подняться на ноги. Все мысли его были только о спутнице, беспомощно лежащей на пути разъяренного дракона. Прежде чем дыхание снова вернулось к нему, он уже стоял над ней с мечом в руке.

Она лежала там же, куда он ее толкнул, но уже пробовала подняться. Ее не коснулись ни саблевидные клыки, ни лапы, что сметали все на пути. Самого же Конана дракон, как видно отшвырнул плечом когда, позабыв о жертвах, понесся вперед, почуяв смертные судороги. Он так и летел, пока не столкнулся с гигантским деревом на своем пути. Сила удара была так велика, что дерево вывернулось с корнем, а из черепа чудовища вылетели не бог весть какие мозги. Дерево рухнуло на дракона и пораженные люди увидели, как ветви и листья трясутся от конвульсий гада. Наконец все утихло.

Конан помог Валерии встать и они побежали дальше. Через минуту они были уже на равнине, покрытой спокойным полумраком.

Конан остановился на мгновенье, чтобы оглянуться на лес. Там лист не шелохнулся, птица не пискнула. Там была тишина — такая же, как до сотворения человека.

— Бежим, — сказал Конан. — Жизнь наша все еще на волоске. Если из леса выползут другие драконы…

Дальнейшего говорить не требовалось.

Город был далеко — гораздо больше, чем казалось со скалы. Сердце болезненно колотилось в груди Валерии, лишая ее дыхания. Каждую секунду ей казалось, что сейчас из чащи вылетит новая тварь и устремится по их следу. Но ничто не нарушало тишины.

Когда от леса их отделяла уже примерно миля, Валерия вздохнула с облегчением. Уверенность начала возвращаться к ней. Солнце уже взошло и тьма сгущалась над равниной, перебиваемая светом первых звезд. Кактусы в полумраке напоминали сказочных карликов.

— Здесь нет ни скота, ни вспаханных полей, — рассуждал Конан. — Чем же этот народ живет?

— Скотину могли на ночь загнать за ворота, — предложила Валерия. — А поля и пастбища — по ту сторону города.

— Возможно, — согласился он. — Хотя со скалы я ничего подобного не видел.

Над городом взошла луна, башни и стены зачернели в желтом ее свете. Мрачным и тревожным казался этот черный город.

Наверное, так и подумал Конан, остановился, огляделся и сказал:

— Останемся тут. Что толку колотиться ночью в ворота — все равно не отопрут. Неизвестно, как нас встретят, так что лучше набраться сил. Поспим пару часов — и снова будем готовы биться или убегать — как придется.

Он подошел к зарослям кактуса, которые образовали как бы кольцо — обычное дело в южных пустынях. он прорубил мечом проход и сказал Валерии:

— По крайней мере убережемся от змей.

Она со страхом обернулась в сторону леса, находящегося в какихнибудь шести милях.

— А если из чащи вылезет дракон?

— Будем сторожить по очереди, — ответил он, хоть и не сказал, какой в этом толк.

— Ложись и спи. Первая стража моя.

Она заколебалась, глядя на него с сомнением, но он уже сидел у прохода, скрестив ноги и уставившись во мрак, с мечом на коленях. Тогда она молча улеглась на песок посередине колючего кольца.

— Разбудишь меня, когда луна будет в зените, — приказала она.

Он ничего не ответил и даже не взглянул на нее. Последнее, что она видела перед сном, был силуэт его могучей фигуры, недвижной, как бронзовая статуя.

2. При свете огненных кристаллов

Валерия проснулась, дрожа от холода, и увидела, что равнина уже залита серым светом.

Она села, протирая глаза. Конан стоял возле кактуса, отрубая его мясистые листья и осторожно вытаскивая колючки.

— Ты меня не разбудил! — с упреком сказала она. — Позволил мне спать всю ночь!

— Ты устала, — сказал он. — Да, наверное, и зад весь отбила за дорогу. Вы, пираты, непривычны к лошадиному хребту.

— А как же ты самто? — огрызнулась она.

— Прежде чем стать пиратом, я был мунганом, — ответил он. — А они всю жизнь проводят в седле. Однако и я перехватил несколько минуток сна — знаешь, как пантера, что подстерегает серну на лесной тропе.

И в самом деле огромный варвар выглядел удивительно бодро, словно спал всю ночь на царском ложе. Вытащив колючки и очистив толстую кожу, он подал девушке толстый, сочный лист кактуса.

— Кусай, не бойся. Для людей пустыни это и еда, и питье. Когдато я был вождем зуагиров, пустынного племени, которое живет тем, что грабит караваны.

— О боги, кем ты только не был! — со смесью недоверия и восхищения сказала она.

— Например, я никогда не был королем гиборийской державы, — он откусил здоровенный кусок кактуса. — Хоть и мечтаю об этом. И, возможно, когданибудь стану им — почему бы и нет?

Она покачала головой, дивясь его спокойной дерзости, и принялась за еду. Вкус не был неприятным, а влага вполне утоляла жажду. Покончив с завтраком, Конан вытер руки о песок, встал, расчесал пятерней свою черную гриву, нацепил пояс с мечом и сказал:

— Ну что ж, пойдем. Если горожане захотят перерезать нам глотки, они с таким же успехом могут сделать это и сейчас, пока солнышко не начало припекать.

Валерия подумала, что эта мрачная шутка может оказаться вещей. Она тоже встала и подпоясалась. Ночные страхи миновали, и драконы из леса казались уже смутным воспоминанием. Она смело шагала рядом с Конаном. Какие бы опасности не ожидали их, враги будут всего лишь людьми. А Валерия из Красного Братства еще не встречала человека, способного испугать ее.

Конан смотрел на нее и удивлялся — она шла таким же, как у него, размашистым шагом и не отставала.

— Ходишь ты как горцы, а не как моряки, — заметил он. — Ты, должно быть, аквилонка. Солнце Дарфара не сделало твою белую кожу бронзовой. Многие принцессы могли бы тебе позавидовать.