МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

— Теперь, когда вы хозяин в министерстве, — спрашивал я тогда Иванова, — что вы хотите изменить? Наверное, у вас были идеи, которые давно хотели реализовать, да не могли?

— У нас в министерстве сложилась при Примакове творческая атмосфера, — ответил Иванов. — Поэтому не было таких вопросов, которые я не мог тогда поставить, а теперь могу. Я искренне говорю о преемственности политики и пытаюсь продолжать то, что мы раньше делали вместе.

ДО ПОСЛЕДНЕГО ПАТРОНА

Андрей Козырев старался сдерживать свои эмоции, говорил шепотом. Евгений Примаков представал перед публикой хмурым и мрачным. Игорь Иванов очень хорошо улыбается, чем вызывает искренние симпатии. Это тоже неплохое оружие в дипломатии. Поэтому его за глаза называли «министром улыбок и объятий», хотя приветливость и открытость вовсе не равносильны уступчивости на переговорах.

Игорь Сергеевич такой вежливый, воспитанный, интеллигентный человек, сокрушались тогда, а ему приходится иметь дело с жесткими американскими дипломатами. Трудное дело.

— Не стоит противопоставлять жесткость и интеллигентность, — говорил мне тогдашний представитель России в ООН Сергей Викторович Лавров. — Можно мягко стелить, да жестко будет спать. Дипломатия должна быть дипломатичной. Жесткой позиция должна быть по сути, а не по форме.

«Впервые я увидела Игоря Иванова, — пишет Мадлен Олбрайт, — когда он был заместителем Евгения Примакова. Тогда он показался мне несколько официозным. Позднее, когда он сменил Примакова на посту министра иностранных дел и мы узнали друг друга лучше, я смогла оценить его ум и обаяние. Однако, как и Примаков, он также умел быть неуступчивым…»

Что отличало переговорный стиль министра Иванова? Есть очень жесткие переговорщики, которые упорно стоят на своем, засядут в траншее и отстреливаются до последнего патрона. Иванов из их числа? Или же при его более живом темпераменте он не станет отсиживаться в траншее, а найдет способ атаковать с фланга?

Сам Иванов, подумав секунду, ответил мне так:

— Нельзя быть либо жестким, либо мягким переговорщиком. Надо использовать весь арсенал дипломатических методов. Все зависит от ситуации, от партнеров. Поэтому дипломату так нужен опыт.

Опыт у Иванова был немалый. Его главное дипломатическое испытание — участие в мирном урегулировании на территории бывшей Югославии. В качестве первого заместителя министра он занимался подготовкой дейтонских мирных соглашений, которые привели к окончанию войны в Боснии.

Вести переговоры на Балканах — это чуть ли не самое сложное и мучительное в современной дипломатии. Легких партнеров на Балканах не бывает, договариваться с ними — это мучение. Переговоры идут годами, и до последней минуты кажется, что добиться ничего нельзя, это безнадежно. Неужели не возникает желания все бросить, отказаться от безнадежного дела: да пусть они сами решают свои проблемы?

— Нет, — говорил Игорь Иванов, — я смотрю на это иначе. Я часто переживаю, что не смог добиться или убедить кого-то. Значит, я не был готов. Значит, надо почитать книжки — в истории многое повторяется, поискать новые аргументы.

С американской стороны переговорами по Боснии занимался тогдашний заместитель Государственного секретаря Ричард Холбрук, друг президента Билла Клинтона. Холбруку дали специальный самолет, напичканный современнейшей электроникой. Он мог мгновенно связаться не только со своим президентом и Государственным секретарем, а вообще с кем угодно. Его снабдили мощным компьютерным досье, да еще с ним летала большая группа экспертов по аспектам балканской проблемы. Настоящее Министерство иностранных дел в миниатюре.

Ничем этим российская делегация не располагала. Наши дипломаты добирались на попутках, на чем бог послал. А опаздывать было нельзя. Не приехали вовремя — без вас договорятся. Денег на необходимые расходы делегация не получила, потому что Министерству финансов не объяснишь, какую особую задачу выполнял Игорь Иванов. У Минфина свои инструкции. И суточные были крошечные.

Российская делегация даже с трудом связывалась с Москвой, чтобы доложить о ситуации и вовремя получить инструкции. Министерство иностранных дел не могло позволить себе выложить несколько миллионов долларов на защищенные от прослушивания средства связи. Поэтому Иванов говорил с Москвой по обычному телефону эзоповым языком…

КРОВАВЫЙ РАСПАД

Когда Иванов стал министром, ему больше всего пришлось заниматься балканскими делами, где полыхало пламя войны. Распад Советского Союза был трагическим событием, но обошлось без войн и кровопролитий. Развал Югославии сопровождался войнами, убийствами, этническими чистками. История Югославии показывает, что могло произойти и с Россией, если бы события в нашей стране в 1991 году пошли иначе.

Все действующие лица югославской драмы внушают отвращение; их ярый национализм и непомерные амбиции разрушили процветающую и благополучную страну. Они мгновенно разворошили тлеющие уголья старой вражды, и в некогда едином государстве все возненавидели всех.

Хорваты и сербы были разъединены когда-то расколом церкви. Находившиеся под влиянием Византии сербы стали греко-православными, использовали кириллицу и ориентировались на Восток. Хорваты сохранили верность Римско-католической церкви, использовали латинский шрифт и ориентировались на Западную Европу. Но до создания первой Югославии между сербами и хорватами не было никаких столкновений.

Первую Югославию создали державы — победительницы в Первой мировой войне. Ими руководило желание восстановить этническую справедливость — дать самостоятельность народам Центральной и Юго-Восточной Европы, в первую очередь на Балканах. Либералы начала века верили в панславянскую идею, в преодоление этнических и конфессиональных различий, в возможность совместной жизни. Эти надежды не сбылись…

Пытаясь понять, почему развалилась единая Югославия, сербские политики приходят к выводу, что главная причина — ослабление федерации: республики получили слишком большую самостоятельность, породившую, в свою очередь, сепаратизм. Белград должен был крепче держать в руках все республики. Но первая, предвоенная Югославия как раз и была унитарным государством! Страна жестко управлялась из центра, сепаратизм подавлялся. К чему это привело?

В унитарной Югославии сербы чувствовали себя народом-объединителем, своего рода старшим братом и недоумевали: почему хорваты и словенцы не ценят их усилий? А другие народы были недовольны тем, что сербы заняли командные посты в армии, заставили хорватов перейти на кириллицу, запретили македонцам изучать в школах родной язык, выселяли албанцев из Косова и переселяли туда сербов.