Такая разная любовь - Джин Стоун

И все же… Сегодня утром за завтраком Алисса заметила в глазах Зу выражение такой горячей благодарности за все, что ей стало не по себе. Этот взгляд был таким… искренним! Совсем не похожим на «спасибо, дорогая» людей, подобных Бетти Вентуорс и Сью Эллен Джемисон. К таким взглядам Алисса не привыкла и не знала, как на них реагировать.

«Ты даже не знаешь, что ты для меня сделала». Это были единственные слова Зу. Больше она вслух ничего не сказала, ибо все остальное отразилось во взгляде ее больших черных глаз.

…Алисса прошла в гостиную и вытянулась на диване, прикрыв ладонью глаза от света.

На мгновение в памяти возникли образы Полли и Лю-Анн. Они использовали Алиссу. Она была для них чем-то вроде ключа к гардеробу тети Хельмы. Человек всегда использует ближнего в своих собственных целях. Так принято у людей, разве нет? Так было и так будет.

Роберт использовал ее многие годы. Гостеприимная хозяйка, очаровательная жена — прекрасная ширма.

Теперь она решила использовать Зу и Мэг. Ну и что в этом такого? Разве она не заслужила маленького счастья? Небольшого самоутверждения?

Вздохнув, она села на диван и закурила сигарету. «Все нормально». Сегодня вечером они втроем пойдут в ресторан. Поболтают, посмеются. Она войдет к ним в доверие, по-настоящему сдружится с ними, а к осени ждите необычного события — гала века!

Алисса сделала еще одну затяжку, моля Бога о том, чтобы у нее прошла голова.

Кресла в педикюрном салоне были особенные. В них было встроено специальное устройство для массажа поясничного отдела спины, а ноги покоились в маленькой ванночке-джакузи с мыльной водой. При этом ноги отдыхали, по выражению Алиссы, «от пяточек до самых кончиков пальчиков». Но Мэг не дали насладиться: едва только она опустилась в кресло, как в салон вбежала уже знакомая ей девушка из обслуживающего персонала.

— Мисс Купер? — спросила она, оглядываясь по сторонам и отыскивая глазами Мэг. — Вас к телефону. Он сказал, что это срочно.

Мэг насторожилась:

— Он?

Должно быть, Эйвери. Скажет что-нибудь вроде: «Просто проверяю, дорогая».

— Он просил передать, что это Данни. Из Нью-Йорка.

«Данни?»

Мэг удивленно уставилась на свои ноги, покоящиеся в мыльной воде. С чего это вдруг он позвонил? Ей стало жарко. Данни просто так звонить не будет. Случилось что-то важное…

— Хотите, я принесу вам радиотелефон? — предложила девушка.

Мэг быстро обвела глазами салон, до отказа заполненный посетительницами. Нет, слишком много любопытных взоров.

— Нет, — проговорила она, вынимая ноги из ванночки. — Переведите звонок в мой номер.

— Все нормально? — спросила Зу, сидевшая в соседнем кресле.

Мэг пожала плечами.

— Увидим, — ответила она твердым голосом, хотя внутренней уверенности не чувствовала.

Выйдя из салона, Мэг бегом устремилась в западное крыло здания. Если звонит Данни, значит, что-то стряслось. Возможно, появилось дело, о котором, как он полагает, ей нужно знать. Видимо, крупное дело. Эйвери в связи с этим в запарке, иначе сам бы позвонил. Но почему такая срочность? Мэг и так уже через два дня планировала вернуться домой.

Кровь стучала в висках. Открыв дверь своего номера, Мэг вбежала в комнату. Как бы Алисса и Зу ни убеждали ее в обратном, Мэг очень ценила свою работу и карьеру. Карьера имела определяющее значение в ее жизни. Собственно, до сих пор Мэг и жила-то именно для карьеры.

Зазвонил телефон. Она устремилась к столу, на котором стоял аппарат, и сорвала трубку.

— Данни?

— Мэг, рад, что достал тебя.

— Что случилось? — проговорила Мэг, тяжело дыша.

— Плохие новости.

— Что, черт возьми?!

— Дело касается Эйвери.

— Что он натворил?

На том конце провода повисла пауза. Затем она услышала его ровный голос:

— Только спокойно, девочка.

Мэг попыталась успокоиться, сделала глубокий вдох-выдох.

— О'кей, я в порядке, — сказала она и еще раз глубоко вздохнула. — В чем дело?

— Эйвери умер.

Мэг инстинктивно до боли втиснула трубку в ухо и уставилась в пол. Она будто окаменела. Ей показалось, что она ослышалась.

— Что ты сказал?

Данни прокашлялся:

— Эйвери умер. Сердечный приступ. Сегодня утром.

Мэг без сил опустилась на диван.

— Черт!..

После небольшой паузы Данни добавил:

— Я чувствовал, что тебе надо сказать сразу.

Она представила себе Эйвери, ее босса и старшего компаньона фирмы. Как часто он по-отечески улыбался, глядя на нее поверх своих очков…

— Да, да, спасибо… Где это случилось?

— Дома.

— Черт возьми… — Эйвери, как и она, жил один. Его жена умерла много лет назад. После ее кончины он посвятил все свое время фирме, которой отдавал все силы. Днем работа, вечером знакомства с потенциальными клиентами. Он был всегда на людях и вместе с тем одинок. — Кто его нашел?

— Экономка.

Все могло быть и хуже. Если бы он вдруг умер на какой-нибудь вечеринке с коктейлем в руке в окружении влиятельных персон… Это было бы унижением для Эйвери. Смерть снимает с человека маску. Все увидели бы, что Эйвери Ларсон, в сущности, обычный человек…

— Когда ты возвращаешься? — спросил Данни.

— Послезавтра.

— Постарайся успеть завтра вечером, хорошо? Послезавтра утром уже похороны. Отпевание в Святом Патрике.

Мэг молчала. Ей с трудом верилось во все услышанное от Данни. С трудом верилось в то, что Эйвери никогда больше не будет инструктировать ее перед очередным процессом, никогда не похвалит и не обругает. Эйвери являл собой своего рода кладезь жизненной мудрости, из которого Мэг больше никогда не почерпнет.

— Лимузин заедет за тобой в девять тридцать, о'кей? Домой.

Лимузин. О Боже. Компаньоны. Эйвери был чем-то вроде буфера между Мэг и остальными компаньонами, которые смотрели на нее свысока, потому что она была женщиной, которые возражали Эйвери, когда тот сделал ее равноправным партнером фирмы.

— Нет, Данни, — проговорила она. — Я не поеду в лимузине. Я хочу с тобой.

— Я всего лишь наемная сошка, дорогая. А тебе надо быть вместе с компаньонами.

Она знала, что он прав. Размяв шею, Мэг сказала:

— Похороны будут шумные.

— Да, большое событие. Для самых богатых и самых могущественных.

— Там все будут?

— Все. И еще политики. Начиная с офиса окружного прокурора и заканчивая Белым домом. Набьются до отказа.

Мэг вздохнула:

— Эйвери как-то говорил мне, что его голубая мечта — назначение в Верховный суд.

— И его, возможно, назначили бы туда, если бы республиканцы остались у власти.