Опасные игры - Сьюзен Кросленд

— Она пришла посмотреть, чем занимается один из великих политиков, когда не собирает фонды для «Норейда», — парировал Хьюго.

— Лиза, не могли бы вы подать мне джин с тоником с подноса, который как раз проносят мимо вас? — Сенатор протянул девушке пустой стакан, чтобы она обменяла на полный. Себе Лиза взяла апельсиновый сок. Хьюго выбрал бурбон со льдом. Неторопливо отхлебнув джина, сенатор начал говорить:

— Странная вещь, Хьюго. Когда я читал вашу статью о теракте против члена Британского парламента, мне показалось, что вы там намекаете на меня. Мне это не понравилось, Хьюго, так же как и то, что вы написали о моих избирателях.

— Думаю, семье этого члена парламента тоже не понравилось то, что с ними сделали ваши избиратели, — глядя сенатору прямо в глаза, ответил Хьюго.

Сенатор сосредоточился на том, чтобы извлечь последнюю каплю джина из своего стакана. Поняв, что это невозможно, он посмотрел на Хьюго.

— Вы ведь хорошо меня знаете. Я никогда не стал бы иметь ничего общего с террористами. Зачем вам понадобилось связывать мое имя с этой историей? Не будь я таким добрым парнем, я обвинил бы вас в клевете.

— Я никого еще в своей жизни не оклеветал, — твердо ответил Хьюго.

Рурк изменил тактику.

— Вы не должны были писать такого о моих избирателях. Если они поддерживают «Норейд», это еще не значит, что они одобряют кровопролитие.

— Рад это слышать. Но ведь кто-то в «Норейде» наверняка одобряет то, как расходуются фонды. Кто бы это мог быть? Не знаешь, Пэт?

— Я уже сказал, что мои избиратели не одобряют убийство этого англичанина. С другой стороны, многие из них могут понять этот шаг…

— «С другой стороны…» — передразнил его Хьюго. Он терпеть не мог политиков, пытающихся работать на два фронта.

Рурк пустился в объяснения:

— Представьте себе, Хьюго, что у вас родственники в Ольстере. И только потому, что они католики, над ними каждый день издевается всякая шваль. И вы знаете, что виновато британское правительство. Что бы вы чувствовали по отношению к англичанам?

Лиза следила за выражением лица Хьюго. Она общалась с ним всего лишь второй раз в жизни, но нисколько не удивилась, увидев, как кровь прихлынула к его лицу.

— Ко всем англичанам, сенатор? Включая пятилетних детей? — с этими словами Хьюго взял Лизу за руку, и они перешли к другой группе.

Побродив по гостиной еще с полчаса, Хьюго решил, что теперь приличия соблюдены и можно наконец позволить себе побыть с Лизой наедине.

Они нашли Имоджин в холле, куда она вышла проводить Роберта О. Робертсона. Размахивая руками, сенатор громогласно пересказывал хозяйке свою беседу с президентом в Овальном зале.

— «Мистер президент», — говорю я ему…

Лиза так и не узнала, что он сказал президенту, так как в этот момент Робертсон задел открытую створку окна позади столика с веджвудским фарфором.

Лиза с ужасом наблюдала, как створка приближается к драгоценным вазочкам. Сначала она услышала, как захлопнулось окно, и тут же — звук разбившегося фарфора.

В холле воцарилось молчание. Лицо сенатора Робертсона застыло в ужасе. Дворецкий стоял посреди холла с таким выражением лица, как будто он находится на панихиде по высокопоставленной особе.

— Забудьте об этом, сенатор, — сказала Имоджин. — В доме каждый день бьется что-нибудь из посуды. Джеймс, — продолжала она, обращаясь к дворецкому, — пусть Квини уберет осколки.

Затем Имоджин обернулась к Хьюго и Лизе.

— Я рада, что вы оба смогли сегодня прийти. Надеюсь, мы скоро увидимся.

В машине Лиза сидела молча.

— Ну что, понравилось? — спросил Хьюго.

— Какое хладнокровие, — сказала Лиза, не услышав его вопроса. — Если бы такое случилось у меня дома, трудно представить, что устроила бы моя мать. Она считает, что вся семья опозорена, если на одном из кресел распоролся шов на обивке. Хотя стулья в нашем доме, разумеется, не были обиты шелком, как у Имоджин. Как ты думаешь, вазочки были подлинными?

— Боюсь, что да.

Лиза молча продолжала переваривать свое первое впечатление от другого мира, в который она наконец попала. Хьюго приоткрыл для нее дверь в этот мир, но Лиза прекрасно понимала, что второй раз эта дверь сама по себе не откроется. Для этого придется постараться как следует.

Уитмор остановил машину у входа в «Уиллард». Лиза решила не говорить Хьюго о том, что неделю назад она обедала здесь с Джоком. Хьюго выбрал столик в другом углу зала. Столик хотя и стоял на виду, в то же время достаточно далеко от соседних.

Хьюго выбрал его по трем причинам. Во-первых, к нему могли беспрепятственно подходить знакомые, чтобы, как всегда, обменяться последними политическими сплетнями. Во-вторых, ему было хорошо видно всех сидящих в зале. И в-третьих, то, что он обедал у всех на виду с красивой, сексуально привлекательной девушкой, должно было показать окружающим, что между ними нет ничего предосудительного. Ведь если бы Лиза была его любовницей, он повел бы ее куда-нибудь в более уединенное место. Разве не так?

Пока им не подали обед, Хьюго успел представить Лизу сотруднице отдела прессы Белого дома, сенатору из Калифорнии и знакомому лоббисту. Все они подошли к их столику поболтать с Хьюго и, в общем, нисколько не интересовались его дамой.

Когда первое блюдо было подано и Хьюго с Лизой могли наконец поговорить друг с другом, Лиза посмотрела в другой конец зала и неожиданно увидела Майкла О'Донована. Майкл кивнул ей и тут же опять принялся читать бумаги, лежащие перед ним на столе. Он обедал один.

— Что случилось? — спросил Хьюго, заметив ее смущение.

— Лучше бы он сегодня обедал в другом месте.

Хьюго хотел обернуться, чтобы посмотреть, о ком идет речь.

— Не надо оборачиваться, Хьюго, — попросила Лиза. — Это Майкл О'Донован. Единственный, кроме Джока, кто имеет вес в нашей фирме.

— Хотите подойти поговорить с ним?

— Нет. Он не любит, чтобы нарушали его покой. Майкл вообще какой-то странный. Он — ирландец из Бостона. Но на сенатора Рурка этот человек абсолютно не похож. Майкл закончил Гарвард. Если под его рубашкой от «Братьев Брукс» и есть какие-то эмоции, то разглядеть их не удается никому. Мне он всегда был чем-то неприятен. Он сноб. Кому еще пришло бы в голову посреди недели одному обедать у «Уилларда».

— Может, он знал, что сегодня здесь обедаете вы, и пришел сюда ради удовольствия на вас полюбоваться, — слегка поддразнил Лизу Хьюго.

Лиза ничего не ответила. Мысль о том, что Майкл за ней наблюдает, не доставила ей удовольствия даже в виде шутки. За два года она так и не смогла для себя решить, как ей следует вести себя с Майклом. Она также не представляла себе во всех деталях их взаимоотношений с Джоком.