V – значит Вендетта (СИ) - Morgan Sabrina

Я засмотрелась на собственное отражение в зеркале, машинально утирая мизинцем остатки давносъеденной помады. Небрежность придавала излишний шарм, но меня не устраивало упущение в виде некоторых помарок в когда-то идеальном макияже. Хотелось дополнить недостающие детали, но я не успела, лифт остановился.

Всё то время, что я прихорашивалась, Стефано внимательно наблюдал за мной, всё так же довольно ухмыляясь, но добравшись до конечной точки, взял за руку, вынуждая покинуть чудо-кабину.

Длинный коридор встретил ярким светом и не менее шикарным видом. Казалось бы, пустующее пространство, но в какой же гармонии и минимализме выполнены стены и высокие потолки.

Миновав бесконечный «тунель», мы остановились у самой последней, центральной двери. На фоне остальных она имела самые крупные габариты.

Провернув ключ до необходимого щелчка, Стефано, как истинный джентльмен, позволил мне войти первой, и я без колебаний перешагнула порог его берлоги. Дверь тихо захлопнулась. Квартира встретила полумраком и броским шипровым ароматом.

— Проходи, не стесняйся, — мужчина напористо подтолкнул меня, вынуждая миновать первые пять метров.

Несмотря на ужасное освещение, я имела прекрасную видимость и отдавала отчёт каждому проделанному шагу. Цокот тонких шпилек тихим эхом разносился по всему помещению. Складывалось такое впечатление, будто здесь вообще никто не живёт, иначе как объяснить заметную пустоту? Неужели у Стефано настолько внушительные апартаменты, из-за чего по квартире гуляет гул, как в самом настоящем Лувре?

Да-а-а, Эспозито не чужда излишняя роскошь…

Внезапно загоревшийся свет резал глаза. Я автоматически прикрыла их руками, словно закрываясь от палящего солнца.

Вальяжной походкой мужчина направился в неизвестном направлении, и я последовала за ним, оказавшись в просторной гостиной.

Ни для кого не секрет, что последние тенденции в оформлении жилищных апартаментов заключаются в лаконичности, удобстве и комфортабельности. И знаете что? Стефано преуспел и в этом деле!

Я ожидала увидеть эпоху ренессанса, а получила современный стиль, что абсолютно лишён броской вычурности.

В гостиной обстояла поистине сдержанная и нейтральная атмосфера. Всё было выполнено в светлых тонах. Изредка проскакивали яркие оттенки красного и мятного, что делали интерьер более интересным. Напротив осполонского окна располагался неописуемых размеров строгий диван, рядом с ним журнальный столик, но куда больше меня заинтересовал огромный бар в углу комнаты.

— Ты просто фанатичный поклонник выпивки, — изумлённо выдвинула доводы я, внимательно разглядывая коллекцию из разнообразных бутылок. — Страшно представить, как дела обстоят в спальной.

— Ты хочешь выяснить это? — ехидно усмехнулся брюнет, значительно сокращая дистанцию.

— Не нуждаюсь, — оборвала его я.

— В таком случае бери бутылку и пошли пьянствовать в более приятной обстановке, чем ранее, — тихо засмеялся мужчина.

Я задумчиво уставилась на весь ассортимент. Никогда не смыслила абсолютно ничего в алкоголе, поэтому взяла самую, как мне показалось, скромную, бутылку. На фоне всех цветов радуги она выглядела неприметной, невзрачной, такой же, как я.

Увалившись на диван, я тихо застонала, чувствуя накатившее облегчение на несчастные ноги. Иногда приходится чем-то жертвовать ради видимой красоты и сегодня я пожертвовала цельностью своей лодыжки.

— Не мучай себя, — Стефано откинулся на широкую спинку. — Мне абсолютно плевать, во что ты одета и обута.

— Да неужели? — скривилась я. — То есть, если бы я явилась голая, ты бы невзирая на данный факт, всё равно пошёл бы со мной на день рождения к своему другу?

— Если бы ты была голая, в первом варианте мы бы банально не доехали до места назначения, а во втором я бы напрочь отказался от всех своих дел и…

— Можешь не озвучивать, меня это не интересует, — оборвала я.

— «The Macallan 1926», — Эспозито настороженно прищурился. — Не знаю чем ты руководствовалась при выборе, но вкус и нюх у тебя определённо имеется, как минимум на деньги.

— К чему ты это сказал? — изогнула правую бровь я.

— К тому, что из пяти десятков бутылок ты выбрала самую дорогую. У тебя однозначно есть хватка, — усмехнулся сероглазый, разливая горючее по бокалам.

— Ох, уж прости, что я так дорого тебе обхожусь, — закатила глаза я.

— Даже не представляешь насколько, — повёл бровью он, предоставляя доверху наполненный бокал.

— Я не понимаю твоих завуалированных высказываний.

— Выпьем за тебя, моя дорогая Вивьен, за тебя и коварницу судьбу, — он одарил меня загадочным взглядом. — Не чокаясь.

Я не поняла странноватого жеста.

Что он хочет этим сказать? Обычно данные манипуляции проделывают во время поминок, такой себе молчаливый тост в память умершего. Он точно псих…

Я одним заходом осушила сосуд и тихо закашлялась от обжигающей горечи в горле. Стефано же даже не скривился. «Macallan» был для него словно глоток чистой воды. Видимо, мой непонятный друг не толко богатый бандюган, но и заядлый алкаш. Нормальный человек не может столько пить и не пьянеть.

Мы пили неспешно. Я знала, что эта внеплановая пьянка затянется до самого утра, а потом я поеду домой отсыпаться. Только по этой причине никуда и не торопилась. С каждыми выпитыми ста граммами я начинала заметно пьянеть. Ощущала подступающее головокружение, но не прекращала, так как слушать психически неуравновешенного друга на трезвую голову что-то непосильное и нереалистичное.

— Расскажи мне о своей семье, — бесстрастно потягивая виски, попросил Стефано.

Я была достаточно поддатой на тот момент, поэтому не стала скрывать трагическую историю жизни и решила поведать ему что-то новое о себе.

Не от просто же так Эспозито настойчиво целовал меня. Он определённо преследует какую-то цель, хочет сблизиться, и я подсознательно тоже этого хочу, но на свежую голову категорически отказываюсь верить в данный факт.

— У меня нет семьи, — сказала, как отрезала я. — Восемь лет назад мать зверски убили прямо у меня на глазах, а отец считается без вести пропавшим, со дня её смерти он так и не объявился.

Под градусом гораздо легче делиться неприятными и в какой-то мере личными моментами. Виски развязал мой язык, но жалеть я буду об этом только к утру.

— Вот оно как, — отрешённо зажмурился брюнет. — Довольно печальная история.

— Да, наш мир жесток, — делая очередной глоток, равнодушно бросила я. — Жизнь в детском доме закалила мой характер.

— Более чем, — согласился Стефано.

Я была благодарна за то, что он не стал соболезновать утрате и банально жалеть меня. Прошлое не вернуть, это факт, но впереди не менее сложное и в худшем случае такое же трагическое будущее. Но прежде чем меня настигнет похожая участь, я должна выяснить, кто тот самый убийца, что восемь лет назад заявился на порог нашего дома и так беспощадно убил мою мать. Если не убью при жизни, то заберу с того света, прямо в ад, вариться в одном котле.

— Как насчёт тебя? — задала встречный вопрос я.

— Я родился в довольно обеспеченной семье, — начал свой рассказ Стефано. — Отец занимался семейным бизнесом, что передал ему мой дед, а мать посвящала всю себя детям, то есть мне и Рикардо.

— У тебя есть брат? — удивилась я.

— Был, — на его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Он…?

— Умер, — заключил Стефано.

— Ты любил его? — осторожно поинтересовалась я.

— Так любил, что ненавидел, — прошептал он.

В один миг Эспозито помрачнел, его всегда искрящийся взгляд померк и опустел. Он был не живой.

— Прости, я не хотела… — я не знала, что сказать, куда себя деть.

Идиотка! Зачем вообще завела этот глупый диалог…?

— Никогда не проси прощения за то, в чём нет твоей вины, — мужчина прикурил сигару, затягиваясь тяжёлым дымом.

Напряжён, хочет расслабиться, успокоить нервы и забыться, а всё из-за моего нетактичного вопроса.

Захотелось обнять, поддержать его, но всё, на что я оказалась способна, это многозначительное молчание.