Лоло (СИ) - Кербер Лина

— Да уж, самое время, — хмыкнула Лика. — Вот и понимай, как хочешь!

Едва дождавшись окончания процедуры, которая состояла в расчесывании белоснежных прядей и заплетении новой косы с неизменными цветными ленточками, друзья вновь приступили к расспросам.

— Гавран, ну не молчи, — взмолилась Сашка.

Старик склонил голову и ответил с мягкой улыбкой:

— Акридцы издревле поклоняются священному древу. Оно соединяет солнце и землю, служит проводником между людьми и богами.

— А какие у вас боги? — поинтересовался Богдан.

— Что значит какие? — Гавран изумленно поднял брови. — Мать Земля и Отец Солнце — это основа всего. А у вас разве не так?

— Не так, — ответил Ден. — Только это сейчас не важно. Я так понимаю, ты хочешь туда зайти?

Гавран строго посмотрел на него.

— Разумеется. Нельзя проходить мимо и не почтить священное место. И вот что, — он посмотрел на Сашку и Лику, — вам, девицы, тоже надобно привести свои кудри в порядок. Когда идешь к древу нужно выглядеть, как подобает.

Когда подготовительные церемонии были окончены, Гавран сделал пригласительный жест рукой и первым шагнул на дорожку.

Один за другим путники пошли вперед и вскоре оказались у небольшой цветущей лужайки, огороженной по периметру низким дощатым забором. Четыре входа по числу сторон света вели на поляну, и от к каждого убегала в лесную чащу белокаменная мощеная тропа.

Но отнюдь не яркие краски распустившихся в траве бутонов привели в восторг северян, а само древо, стоявшее в центре. Этот был высокий и мощный тис, широко раскинувший три свои пушистые вершины и весь усыпанный ярко-алыми ягодами. Могучие ветви его покрывали длинные мягкие иглы, ствол укутывал слой изумрудного мха, толстые старые корни частью вышли на поверхность земли и теперь грелись под косыми солнечными лучами, напоминая мирно спящих древних рептилий.

В густой раскидистой кроне древа на разные голоса распевали птицы. Ветер разносил повсюду чудесный аромат лесных цветов. Это место казалось островком спокойствия и умиротворения в страшном безвременье Акрида.

Пока северяне осматривались, Гавран пошел к древу. При этом трава, по которой ступал акридец, немедленно принимала прежнее положение, смыкая свои ряды прямо за его сапогами. Став перед святыней на колени, старик застыл в неподвижности.

— Тут все какое-то… живое, — сказала Анжелика, присаживаясь на корточки и проводя рукой по нежным цветочным лепесткам, — и доброе.

— Ага, — подтвердил Костя, — волшебное место.

— Ребята, кажется, наш Гавран молится, — прошептала Сашка, глядя на акридца.

— Похоже на то, — отозвался Богдан. — Не будем его отвлекать.

Закончив молитву, старик встал на ноги и почтительно поклонился древу.

— А теперь мы покормим небесных птах, — сказал он с улыбкой и достал из сумки заранее припасенный кулечек с зерном.

В каждом из четырех углов поляны на специальных подставках были укреплены белые глиняные чаши, украшенные лепниной и цветной росписью. Гавран высыпал в них зерно, поделив его примерно поровну.

Тут же из ветвей выпорхнуло несколько птиц с серебристым сине-зеленым оперением. Издавая радостные трели, они расселись по краям кормушек. Однако полакомиться зерном пернатые не спешили. Все, как одна, они склонили головы и выжидательно замерли.

— Нам пора уходить, дети, — сказал старик, закидывая сумку за спину. — Для священной трапезы птахам нужен покой.

— Я не понимаю, зачем кормить в лесу лесных птиц? — заметил Костя, — здесь же для них полно еды.

— Это такой обычай — приносить дары древу и его маленьким подмастерьям, — пояснил Гавран.

— Вот вы молитесь этому древу, и что? Почему боги не защищают ваш остров от всего этого ужаса? — спросила Лика, когда они покинули поляну и снова вышли на тропу.

— Защищают! — твердо ответил Гавран. — Иначе было бы еще хуже.

Спустя некоторое время лесная тропа сузилась, а заросли, обступавшие ее стали гуще и выше. Появились новые разновидности мутировавших растений и членистоногих. К счастью, эти существа никакой опасности не представляли, а могли лишь служить примером влияния королевы на природу острова. Гигантские ярко-синие мухи лениво летали взад-вперед, искоса поглядывая на людей выпуклыми шоколадными глазами. Задумчивые муравьи размером с крупную мышь спешили по своим делам, вовсе не обращая внимания на идущих. Мелкие летающие ящерки с красными головами и толстыми чешуйчатыми крыльями появлялись из листвы целыми стаями. Самые смелые из них садились людям на плечи или на головы, и даже пытались укусить. Но путники одним лишь взмахом руки быстро избавлялись от докучливых летунов.

Гавран шел впереди, умело обрубая острым мечом тянущиеся из кустов зеленые щупальца. Это было простой задачей, ведь по-настоящему опасные хищники отряду пока не попадались. Следом шел Богдан, мрачно-подавленный, молчаливый. Он повторял движения старика, с какой-то особенной злостью давя ногами хищные липучие цветки. В душе у него был тот же мрак, что читался на лице. Парень, со свойственной ему категоричностью, обвинял в трагическом исчезновении Марка исключительно себя.

Оглянувшись на бредущую следом Анжелику, Богдан встретился с ее взглядом, полным печали, заботы и чего-то еще… Он ободряюще улыбнулся ей, и глаза девушки снова засияли, а длинные тонкие пальцы кокетливо поправили светлую прядь, упавшую на лицо. И у парня сразу потеплело на душе, как будто солнце выглянуло из-за туч посреди серого ненастного дня. Выглянуло и тут же спряталось — ведь дождь еще не кончился.

Ему вспомнился один случай из детства, когда им с Марком и Костиком было по шесть-семь лет. Тогда двое мальчишек постарше хотели отобрать у Кости самокат. Тот вцепился в руль и ревел на весь двор, а малолетние хулиганы тащили самокат за раму и злобно хохотали. Марк, сидевший за уроками, увидел это в окно и тут же выскочил на улицу. Следом за ним, услышав крики, выбежал и Богдан.

Завязалась драка, в результате которой нападавшие получили по здоровенному синяку, а защитники отделались лишь царапинами и ссадинами. Хулиганы с ревом разбежались по домам, а друзья, гордые и счастливые, поклялись, что будут всегда защищать друг друга, что бы ни случилось. Позже выяснилось, что во время потасовки Марку порвали цепочку с крестом. Обыскав весь двор, дети ее так и не нашли. За это Марк был наказан — его лишили карманных денег и долго не отпускали на улицу без взрослых. Но когда друзья снова встретились, он сказал, весело улыбаясь: «Да это ничего, ребята! Это все ерунда!»

«Он с самого детства такой, — думал Богдан теперь. — Ничего не боится и никогда не унывает. «Да ладно, ребята, не берите в голову. Ерунда это все!» Где же ты теперь, друг?»

Резкий крик прервал поток его воспоминаний.

— А-а-а! Черт! Как больно!

Это была Сашка. Они с Костиком замыкали шествие, и Богдан с акридцем, ушедшие немного вперед, не сразу поняли, что случилось. Девушку укусила змея, и теперь она каталась по земле, поджав колени к груди и завывая от боли. Костя стоял рядом, держа обеими руками меч, на котором трепыхалась серебристо-белая лентовидная рептилия длиной около одного метра.

— Я не успел, — бормотал он, переводя взгляд, полный ужаса со змеи на Сашку и обратно. — Когда увидел ее, уже поздно было…

Гавран, не говоря ни слова, быстро достал из своей сумки пузырек с мутной темно-зеленой жидкостью.

— Вот что нам теперь делать? — запричитала Лика, бестолково суетясь около подруги. — Она умрет, Гавран? Скажи, только честно!

Сашка грубо выругалась, махнув на нее рукой, и застонала еще громче. Старик сурово глянул на Анжелику, отчего та сразу же умолкла, и аккуратно завернул темно-красный подол Сашкиного платья. Молочно-белая нога девушки в районе лодыжки приобрела багровый оттенок и стремительно опухала.

— Потерпи немного, милая, я дам тебе зелие, — сказал он. — Оно хорошо помогает от укусов белых аспидов.

С этими словами он влил Сашке в рот полфлакона целебного снадобья, а вторую половину равномерно распределил на месте укуса.