Даосские секреты любовного искусства - Лиза Питеркина

Попросите вашего любимого мужчину лечь на живот. Проведите руками от его плеч до пяток – один раз, будто вы снимаете некую энергетическую пленку с его тела.

Если есть ощущение, что одного движения недостаточно, можно сделать до 10 таких движений – по собственным ощущениям.

Разминаем копчик и верхние части ягодиц.

Разминающие движения двумя руками одновременно по задней и боковой поверхности ноги. Сначала двумя руками разминаем одну ногу, затем – другую. Это воздействие на янский, то есть мужской канал.

Разминаем стопы поочередно: сначала одну, затем другую. Уделяем особое внимание пальцам, разминая и подергивая их.

Разминаем поясницу. В этой области находится Дай‑май (dai mai) – один из самых важных энергетических каналов, опоясывающий тело человека, подобно ремню. Работа с этим каналом напоминает собирание множества веревок в один пучок, если под веревками иметь в виду энергетические каналы, проходящие вертикально. Сначала проводим двумя руками от позвоночника – вправо и влево, насколько могут охватить руки лежащее тело. А затем с боков «собираем веревки» к центру спины в области поясницы.

Делаем одно движение от поясницы до пятки – сначала по одной ноге, затем – по другой. Такое же «стряхивающее» движение мы делали в самом начале массажа.

На этом работа со спиной заканчивается. Можно попросить партнера перевернуться и лечь на спину.

Складываем пальцы руки в щепоть и вращаем вокруг пупка сначала по часовой стрелке, а затем – против часовой стрелки. Описываем примерно 9 кругов в каждую сторону.

Находим точку, расположенную в середине, – между пупком и лобком. Повторяем по 9 вращательных движений пальцами, сложенными в щепоть – в разные стороны.

Проводим руками сверху вниз от паха до стопы – по одной ноге. Затем поднимаемся снизу вверх, делая остановку и разминая четыре точки ноги, – щиколотку, зону под коленом, зону над коленом и зону соединения туловища и ноги. Можно прорабатывать обе ноги одновременно – разными руками. Но если вам удобнее работать поочередно с каждой ногой – это не влияет на конечный результат массажа.

На линии соединения туловища и ноги находим середину и нежно массируем эту точку несколько секунд.

Завершаем массаж воздействием на канал Дай‑май со стороны живота. Принцип тот же – движения производятся от центра к периферии, а затем от периферии, то есть с боков, к центру туловища в области «ремня». Акцент делается на движение от боков к пупку.

Обычно до всякой болезни мы ощущаем «паузу» в течении мира через нас. Это момент «отмены». На миг все заботы и проблемы будто глохнут. Те, кто испытывал это состояние, сравнивают его с мимолетным трансом, взглядом из‑под толщи воды или через пелену тумана. Если научиться его ловить до того, как приходит уже настоящая слабость и недуг, то их можно предотвращать, восстанавливая силы раньше, чем они полностью истощатся.

1. Когда на нуле силы. Это то самое «ты сам виноват, что болеешь».

На самом деле, ты загнал организм, организм понял, что «по‑хорошему» не получается, и устраивает «по‑плохому».

По мне, это типичная история интеллигентных детей интеллигентных родителей, которые воспитывали достойных граждан. Нас приучали делать «через не могу», убеждали, что «в могиле отоспишься». На помощь приходят механизмы утомления, скуки, усталости. Но мы‑то тоже эволюционируем! Мы успешно боремся с ними! Профессионально распевая мантру «а кому сейчас легко?», мы последовательно делаем скучное, тяжелое, бесплодное, чужое, наконец. Но если много лет заставлять себя делать, причем не то, что нужно, не то, что потребуется, не то, к чему лежит душа, а вообще все подряд, то дисциплина превращается в абсолют.

С одной стороны, человек приобретает хорошую репутацию и тренируется все доводить до конца. С другой стороны, он часто теряет способность отличать то, что стоит доделывать (там, где мы трудимся на результат), от того, что стоит испытать (там, где мы трудимся ради процесса). Огромное количество сил начинает уходить на то, чтобы нехудожник дорисовал картину, чтобы неплотник дошлифовал стол, чтобы неювелир дособрал ожерелье. И мотивация к тому, что окрыляет, тоже снижается, потому что когда 200 дел доделал на одной гордости, то 201‑ое, перспективное, замечательное уже не слишком отличаешь, а если оно еще и непростое, то можешь и вовсе пройти мимо, боясь приступить. Далее, гипертрофированная ответственность сбивает нам настройки «устал», «достало», «нерационально», «перепросмотр и ревизия целей».

Дисциплинированный (не?) человек доделывает все. Но если он не отследил моментов пересмотра целей, он очень, очень, очень(!) часто оказывается недоволен результатом. Это практически всегда случается, когда в рабочем процессе ты соглашаешься сделать нечто не по собственному профилю.

Например, переводчика привлекают к делопроизводству. Обычно переводчик этим навыком не владеет, но образование вполне позволяет его освоить. Он начинает, потому что это, возможно, интересно, пригодится в будущем. Но в процессе он реально начинает работать за двоих. И ощущает именно это. А благодарности, конечно, не получает, ведь он вписался в это дело по принципу «давайте я попробую, может, научусь, мне полезно будет». И начальство считает, что они великодушно дали человеку освоить новый навык, и за это им причитается благодарность. А между тем при двойной нагрузке и трата сил была двойной. Как результат – снижение иммунитета, и следующая же зараза – твоя. Опять же – со стороны это выглядит как «ну вот, она еще и на больничном теперь».

Жить надо так, чтобы на социальные сети не хватало времени. Осознание часто влечет не только радостные открытия. Осознавая окружающее, мы с особой четкостью видим, как ценно время, как важен момент, как критично оказаться в то самое время в том самом месте. И оттого спешим снять все ограничения, спешим упразднить праздность, спешим запретить душе лениться.

Мы не воспринимаем усталость, утомление как сигнал к перемене деятельности. Более того, включается ложная установка, что если не устал – значит, не поработал. Если не выдохся, значит – не выложился. И оттого мы работаем, пока не опротивеет процесс, пока не закончатся силы. И дорабатываемся до того, что некоторое время смотреть на эту работу не можем без тошноты. А тело… оно и радо идти нам навстречу с очередным ОРВИ.

Беседуют три буддиста:

– Я три года молился и медитировал, и достиг просветления.

– А я пять лет молился и медитировал и достиг просветления.

– А мне сразу кирпич на голову упал.

Что же еще съедает нашу силу? А вот он: любимый наш перфекционизм. Мы ж все «нелюди», потому «хорошо» нас не устраивает. Нам надо «феноменально», «неподражаемо», «волшебно». И большое спасибо всем богам: у нас действительно много получается «волшебно». А в остальных случаях мы без сил валяемся в койке с температурой. И с ноутбуком, кстати, тоже, причем температура ноутбука ниже нашей собственной.

И ведь ничего не предвещало: иной раз нет прессинга извне, дело нравится, цели верные, усталость минимальна. Но перфекционизм исключает окончание процесса работы иначе, чем «он поставил точку и упал под стол без сил». Или «она нажала send, и в городе погас свет». Или «шестнадцать монахинь, что сплели это кружево, ослепли».

Вместо работы на цель, работа превращается в работу на цель номинально, а по факту – работу до полного истощения ресурса. Если к этому приплести еще наше вечное «творец никогда не останавливается в творении», «обучение – процесс бесконечный» и прочее «нет предела совершенству», то мы имеем на выходе замордованного и болящего автора… в лучшем случае пары узкоспециальных статей. Да, он их завершил. Потому что статьи узкоспециальные, и он обсосал каждый контекст во всех современных диалектах за последние 50 лет. А через лет 20 его запросто может ждать нервный срыв уже на ту тему, что вот, 30 лет учусь играть гаммы, знаете ли.

У обычных, нормальных людей все эти механизмы существуют и работают, откровенно говоря, куда лучше, чем у «не совсем людей». Усталость, потеря интереса, бережный расход себя любимого работают по той простой причине, что люди не лезут менять настройки.

В нас заложено: есть – когда проголодались, отдыхать – когда устал, сменить деятельность – когда снизилась продуктивность.

Но мы, умелые руки и беспокойные сердца, научились это все благополучно ломать.

Люди не устраиваются на работу на другом конце города, потому что им «утомительно ездить», они не жалуют фриланс и оплату по факту выполнения работ, потому что вдруг они устанут раньше, вдруг они найдут место получше, вдруг они… да‑да! заболеют?

С этим подходом совершенно явно не прыгнешь выше головы (это, кстати, именно этого типа людей поговорка), но они и не пытаются! Они и не считают, что работа должна приносить что‑то кроме средств к существованию, и все оценивается с точки зрения соотношения затраты сил и вознаграждения. Радость и кайф они получают вне труда, вне основной деятельности.