Литературная Газета 6470 ( № 27 2014) - Литературка Литературная Газета

Произведения поп-арта, соц-арта, концептуализма в жанрах инсталляции, лэнд-арта, боди-арта, перформанса – это прежде всего реальные предметы и реальные действия. Классиком-предтечей их авторы считают М. Дюшана, который ещё в 20-х годах выставил в качестве своего произведения писсуар. Приведённые выше творения его российских последователей также демонстрируют некие реальные предметы: график-отчёт, лозунг, торт, шар; и действия: поедания, надувания и пр.

Однако одновременно эти предметы и действия выделены из реальности, авторизованы. Их особенность, «искусственность» достигается различными способами: или необычным сочетанием, или необычным контекстом – выставочного зала, например; или табличкой с названием, или заключением в раму, или просто объявлением. В результате они могут приобретать некий дополнительный, помимо реального, смысл. Дюшан сопроводил свой писсуар названием «Фонтан» и породил тем самым комический смысл. И. Кабаков формой школьного дневника символизировал заорганизованность тоталитарного сознания советского человека. Комар и Меламид, поставив свои подписи под стандартным плакатом советских времён, обессмыслили его текст. Кулик выразил свою русофобию, участники акции в «Даре» – отношение к Ленину.

Создание этой «искусственной реальности» не требует ни особой художественной одарённости, ни специфического мастерства – овладения выразительными средствами, особым художественным языком того или иного вида искусства. И в то же время позволяет выразить себя авторам, выразить их политическое, моральное, познавательное, утилитарно-практическое, религиозное или атеистическое отношение к действительности. Показательно, что многие деятели постмодернистского творчества не имеют специального художественного образования.

В данных формах творчества каждый человек может выразить себя. Но, во-первых, как уже говорилось, не художественно. А во-вторых, выражая именно обыденный уровень своего сознания – познавательного, политического, религиозного и пр. Ибо специализированный уровень требует и специализированного языка выражения – научного труда, политического или теологического трактата и пр. Неспецифические средства служат выражению неспецифического содержания.

Тем самым расширяется сфера культурного творчества. И расширяется круг людей, включённых в этот процесс. Можно сказать, что рождается «нехудожественная самодеятельность» или «популяр-арт» как способ выражения обыденного общественного сознания.

Со временем это должно привести и к расширению круга потребителей «искусственной реальности». Пока данный жанр творчества не пользуется популярностью. И главным образом потому, что претендует на искусство. Его творцы дезориентируют своих потенциальных почитателей. Посещая выставку «современного искусства», люди, естественно, применяют критерии искусства, то есть в данном случае неадекватные. И, не найдя искусства, вычёркивают из поля своих интересов данный вид творчества.

Но претензии творцов «популяр-арта» на художественное творчество имеют и более серьёзные отрицательные последствия. Претендуя на «современное искусство», они замещают собой искусство, вытесняют его с помощью различных общественных институтов. Нанося тем самым огромный вред художественной культуре общества. Свидетельство тому постоянная экспозиция искусства России XX–ХХI веков Государственной Третьяковской галереи, где раздел последних десятилетий прошлого и начала нового века почти полностью заполнен постмодерновыми артефактами. Аналогична «экспозиция» и современных монографий, посвящённых искусству XX–ХХI веков. Это значит, что творчество действительно современных художников не востребуется, не выставляется, не репродуцируется, не покупается музеями. Искусство маргинализируется, оказывается «на обочине» культуры, а то и в её «подполье». На поверхности же «плавает» то, что искусством не является.

Возникает вопрос: почему, в чём причина? В отношении России ответить на этот вопрос несложно. Достаточно обратить внимание на то, кто субсидирует подобные творения. По свидетельству В. Сальникова, российские художники 90-х годов «кормились исключительно от западных грантов и заграничных командировок». И. Бакштейн, директор Института современного искусства, признаёт: «Мы существовали, работали на получение разных грантов и существовали на них. С Джорджем Соросом я познакомился в 1991 году, он мне лично помогал». Да и сам цитируемый здесь альманах «Современное искусство...» также опубликован на деньги Центра современного искусства Сороса. Очевидно, что крупный западный капитал, более всего Дж. Сорос, целенаправленно финансировал разрушение традиционной художественной культуры России.

Если же отвлечься от данного конкретного социального контекста, то, как уже говорилось, «искусственная реальность» популяр-арта расширяет собой сферу творчества в культуре, служа выражению обыденного сознания общества. На этом пути происходит обогащение языков культуры, в арсенал которых включается «язык» реальных вещей и действий. Что может использоваться искусством и уже используется им. Например, коллажи у Пикассо и Гуттузо или «рэди-мейд» в скульптурах В. Сидура. Грудная клетка его «Христа» – это рёбра стандартных отопительных батарей, а терновый венец – ржавая колючая проволока. Что отнюдь не снижает художественности скульптуры, но придаёт традиционному для искусства образу оттенок современной трагедии.

Не вместо искусства, а наряду и во взаимодействии с ним – такова оптимальная модель положения «нехудожественной самодеятельности» в культуре. Применительно же к экспозиции в Третьяковке это означает, что демонстрация артефактов популяр-арта должна быть выделена в особую «зону эксперимента», а основу экспозиции должны составить произведения действительно современного искусства.

Теги: искусство , скульптура , живопись

Вертикаль непрофессионализма,

Недавно интернет-сообщество всполошило сообщение ижевского хирурга-эндоскописта Евгения Кузнецова, где он объявил о своём увольнении с поста заведующего отделением 2-й городской больницы. На него откликнулись не только пациенты, но и коллеги из Канады, Англии, Латвии и Эстонии. Его искали в Москве, Рязани и Перми, каждый думал, что Евгений Павлович работал в их больнице.

Что заставило успешного врача, кандидата медицинских наук, проработавшего в должности заведующего 21 год, покинуть свой пост? "Медицина как отрасль стала частью какой-то глобальной мошеннической схемы с элементами сетевого маркетинга", - говорится в обращении. Мы связались с Евгением Павловичем, и он рассказал более подробно о причинах своего поступка.

– Мне всего 47 лет. И я не единственный, кто покинул государственную медицину. Недавно уволился главный специалист по ультразвуковой диагностике 1-й Республиканской больницы Юрий Пинчук, и с ним ещё два врача. Когда программа модернизации пошла не под лозунгом «научимся, применим, внедрим», а под лозунгом «просто всё купим, в том числе вас!», многие бывшие советские врачи не вписались в эту идеологию. Разрушаются человеческие, партнёрские отношения между пациентами и врачами – то, к чему со времён Пирогова, Боткина и Чехова стремилась русская медицина. Фактически мы видим процесс её дегуманизации.

Письмо, где я говорю о своём уходе, писал больным, а откликнулись на него коллеги со всей страны. Выяснилось, что эта проблема носит системный характер.

Удмуртия – республика маленькая, как префектура Москвы. Здесь все процессы протекают быстрее и острее, иногда – гротескнее, чем в больших регионах и городах... Идиотизм выпирает, как пружина из старого дивана. Взять хотя бы историю с зарплатой удмуртских педиатров, которых местный президент (теперь уже бывший) называл «отморозками» за то, что они хотели получать 30 тысяч. Дело усугубляется ещё и тем, что в одночасье «вымерли» главные врачи, воспитанные в советское время, которые компенсировали дурь Минздрава. Сейчас подчинённый нередко более компетентен, чем его начальник. Когда в Удмуртию спустили деньги на модернизацию, у нас вообще дошло до смешного. У удмуртских чиновников фантазии не хватило, на что их потратить, и часть средств была возвращена в Москву!

– Выходит, дело не только в модернизации, но и в системе образования?

– Наша вторая городская больница – самая старая (она основана в 1895 году!) – alma mater всей республиканской хирургии. И при этом она самая нищая, хотя находится в центре, в трёхстах метрах от здания совета министров и дворца удмуртского президента. Здесь была мощная кафедра, где нас быстро превращали в хирургов, а практические врачи обязаны были заниматься наукой. К примеру, у меня, практического врача, более 90 опубликованных работ и несколько изобретений. Государству нужна инновационная медицина, новые технологии? Почему вы ищете их на Западе, тогда как Запад ищет (ворует!) их у нас?