Судьба империи - Денис Старый

откровенно начиная плакать. Эти люди не скрывали своих эмоций. Если им хотелось рыдать, они это делали, даже мужчины.

Но вскоре блондин успокоился, махнул сразу пятерым воинам-рыболовам. Те тут же подхватили шкуры, жир в кожаных ёмкостях, мясо. А после сын главы рода жестами показал в сторону моря. Спиридов уже знал, где находится море, так как мысли о побеге отчётливо утвердились в его голове.

Когда небольшая процессия из десяти мужчин, больше половины из которых были туземцы, вышла из леса, в небольшом русском лагере началась паника. Впереди шёл сын главы рода, и своё право на это он неоднократно просил жестами. Важно было, чтобы именно он шёл впереди.

Однако Спиридов понял, что сейчас у морских исследователей сдадут нервы, и кто-нибудь из русских может произвести выстрел. И случится непоправимое. Ведь только-только наладили отношения с местными людьми. Такую торговлю, которая случилась, необходимо будет даже скрывать от всех тех, кто будет находиться в Охотске.

Ведь люди ради наживы готовы преодолевать океаны. К сожалению, не интерес к открытиям, как таковым, вёл первых мореплавателей на поиск морских путей. Всеми ими двигала жажда денег или того, что эти деньги приносит.

Вперёд вышел Спиридов, начал активно махать руками, чтобы его увидели и признали за своего. Сын главы рода посмотрел на то, как уже выстроились пять матросов и направили свои ружья в сторону вышедших из-за леса. Наверняка он понял, что сейчас могло бы произойти.

Так что он приказал своим людям оставить прямо здесь все шкуры и все те товары, которые были куплены пришлыми. А потом…

Объятия и троекратный русский православный поцелуй от сына главы рода были неожиданными. И всё-таки здесь были русские. Вот точно — именно русские.

Ну, а раз они уже здесь были, то нечего и сейчас куда-то уходить России. Землю нужно осваивать. Если тут такая торговля… В этот момент Спиридову захотелось вдруг оказаться рядом с Александром Лукичом Норовым. Чтобы всё ему сказать. Да и чтобы обнять, троекратно поцеловать в русской православной традиции, сказать спасибо.

От автора:

323 год до н.э., Александр Македонский умер, борьба за власть над империей началась, и лишнюю родню скоро будут резать. И тут я попал в его пухлого бастарда…

https://author.today/reader/492554/

Глава 11

Dum spíro, spéro (лат. Пока дышу, надеюсь)

Цицерон

Петербург

9 сентября 1735 года

— Ваше Высочество, что с моим мужем? — жёстко и решительно спросила Юлиана.

Анна Леопольдовна посмотрела на свою подругу, словно только что с ней познакомилась, или же подозревая, что Юлиану подменили. Не такого ответа ожидала великая княжна. Ведь ранее, еще до свадьбы, сразу после нее, Юлиана соглашалась со всеми мнениями Анны. А тут…

— Где мой муж? — повторила с нажимом свой вопрос Юлиана.

— Ты как смеешь со мной говорить в таком тоне? — взбеленилась Анна Леопольдовна.

— Прошу простить меня, ваше высочество, — взяв себя в руки, сказала Юлиана.

— Он там, где и положено. А ты разве не хочешь отомстить Александру за то, что он нас обеих предал? — удивлённо спросила Великая княжна. — Сама же мне говорила, что не любишь его, что готова стать возлюбленной Антона.

Сидящий в стороне Антон Ульрих было дело спохватился, но Анна Леопольдовна волевым движением своей руки усадила мужа на место.

Юлиана не сразу ответила. Ей потребовались неимоверные усилия, чтобы не накинуться с яростными обвинениями на свою, уже наверняка, бывшую подругу. Та, казавшаяся идеальной, семейная жизнь вдруг рухнула. Не было ничего теперь важнее, чтобы вернуть семейное счастье.

А ещё она увидела в Анне Леопольдовне мстительную женщину, которая разрушает её, Юлианы, жизнь. Как-то сильно меньшими стали казаться прегрешения Александра. И, как оказывается, он сделал свой выбор, он отверг великую княжну.

— Любимым не мстят! С любимыми расстаются, желая им счастья, — сквозь зубы зло сказала Юлиана Норова.

— И ты? Ты против меня? А разве, паршивка, забыла милость мою? Да и то, что ты с Александром — это лишь прикрытие. Об этом тоже забыла? Забирай вот этого, — выкрикнула Анна Леопольдовна, рукой указывая на Антона Ульриха, — он для тебя, Александр же мой.

— Сударыня, вы не смеете, — сказал нерешительно Антон.

— Да? Тогда уходите и более я не желаю видеть вас. Или оставайтесь и будете моим мужем… Хоть как-то, — резко сказала Анна.

Антон Ульрих, пожевав желваками, сел в кресло. Он искренне желал наладить отношения. Анна же даже пообещала ему близость, ели слушать будет во всем свою жену.

— Анна, вы переиграли саму себя. А ещё, насильно мил не будешь. Думаете, что через ваши истерики государыня заставит Александра лечь вами? Да если и так, кто ты после этого? — холодно и жёстко говорила Юлиана, а потом обратилась к Антону.

Анна Леопольдовна тяжело дышала. В комнату, как только Юлиана повысила голос, ворвались гвардейцы с дежурным медиком во главе. Они небрежно, словно какую девку-попрошайку, взяли подругу Юлиану и стали её оттаскивать в сторону двери.

— А вы, сударь, имейте уважение к себе. Как она вас унижает? Разве не унижает вас история с тем, что вы словно тот бык племенной? — Юлиана вошла в кураж. — И что жена ваша спит с другими?

— Вон! Пошла вон, дура! — орала Анна Леопольдовна.

Великая княжна схватилась за низ живота, скорчила гримасу. Нет, у неё ничего не заболело. Вот теперь она прекрасно знала, что такими действиями она может повелевать, порой, и не хуже самой государыни. Дежурный медик тут же уложил великую княжну на кровать.

— Да уведите же эту… госпожу, — прокричал медикус.

Юлиану силой вывели. Но как только она оказалась за пределами комнаты, тут же отпустили.

— Хлясь! — нелёгкая рука, казалось бы хрупкой девушки, обрушилась на щёку одного гвардейца.

— Хлясь! — и второй служака был удостоен пощёчины.

Оба измайловца стояли смирно. И не думали отвечать ни словами, ни действиями. Их щёки наливались краснотой, они стиснули зубы, словно бы готовые были еще получить порцию. Госпожа Норова и сама не догадывалась, что её пощёчины стали даже своего рода спасительными для совести двух гвардейцев, которые почитали её мужа.

Так уж получилось, что сегодня на караул заступил именно тот батальон, который был ядром полка бригадира Александра Норова. Если бы сейчас кто-нибудь из офицеров решил поднять гвардейский мятеж, то далеко не факт, что этот бунт не увенчался бы успехом. И Петропавловская