Несерьезные Архимеды - Феликс Кривин

Тогда Бегелоп позвал своего приятеля Уткорога.

— Либо утконоса, либо носорога, — вставил Шиншилла.

Нет, он позвал именно Уткорога и попросил, чтобы тот объяснил подоходчивей, что такое любовь.

— Любовь… — сказал Уткорог и почесал себя рогом под мышкой. Любовь… — сказал он и почесал себя еще где-то. — Любовь…

Больше он ничего не сказал. Он только говорил «любовь» и чесался в разных местах, но в этом не было ничего вразумительного.

Красавица Корзель смотрела на Уткорога и не могла понять, что такое любовь, потому что он слишком много чесался и у него был этот дурацкий рог, и он не мог сказать больше одного слова.

Тогда Бегелоп позвал Ягудила.

— Либо ягуара, либо крокодила.

Тогда Бегелоп позвал Ягудила, и тот приполз, длинный такой и пятнистый, как выкрашенное бревно, и лежал, как бревно, пока Бегелоп объяснял ему, что от него требуется, и только широко раскрывал свою пасть, словно соревнуясь в этом с Бегелопом. И когда Ягудил наконец все усвоил, он так посмотрел на Корзель, что она испугалась и, уж конечно, не могла понять, что такое любовь.

И вот тогда, только тогда Бегелоп позвал зайца Агути. И заяц Агути пришел, и шерсть его блестела, как золото, а глаза сияли, как звезды.

Заяц Агути посмотрел на красавицу Корзель и сразу забыл все, что знал прежде, и вспомнил то, чего не знал никогда.

— Знаешь ли ты, как рождается луна? — спросил заяц Агути. — Она рождается, как серп, который не знал любви, потом она растет и становится похожей на сердце, которому не хватает его половины, а потом находит свою половину и становится полной, как два сердца, слившиеся в одно.

Заяц Агути был немножко сентиментален, и потому он так говорил.

— Знаешь ли ты, как вырастает цветок? — спросил заяц Агути. — Сначала он прозябает в земле, но потом пробивается к свету и видит небо над своей головой. И он вдруг понимает, что теперь ему не жить без неба, что теперь их будет двое, только двое на всей земле.

Бегелоп слушал зайца Агути и пытался запомнить его слова, чтобы потом сказать их Корзели.

— Знаешь ли ты, как возникает любовь? — тихонько повторял он вслед за зайцем Агути. — Она возникает внезапно, и никто не может сказать, откуда она взялась, как никто не может сказать, откуда луна в небе и цветы на земле. Но когда она приходит, без нее уже невозможно жить, как нельзя жить без луны и цветов, как нельзя жить без тебя, Корзель, потому что ты самая прекрасная…

Вот что сказал заяц Агути, и хотя это было сентиментально. Корзель опустила глаза и ей захотелось услышать еще что-нибудь в этом роде, потому что она поняла, что такое любовь.

— Наконец-то ты поняла! — радовался Бегелоп. — Теперь ты, заяц, можешь идти, больше ты нам не нужен.

— Нет, он нужен, — сказала красавица Корзель. — Он нужен, потому что только с ним я понимаю любовь, а без него мне снова будет ничего не понятно.

Услышав, что он нужен, заяц Агути почувствовал в себе такую силу, какой не чувствовал никогда.

— Да, Бегелоп, — сказал он, — я нужен, а ты не нужен. И можешь убираться отсюда и не попадаться мне на глаза.

И услышав, что он не нужен, Бегелоп почувствовал в себе такую слабость, какой никогда не чувствовал, и он встал и ушел из собственной берлоги.

Это было именно так, хотя Шиншилла, мелкий грызун, этому не поверил.

— Либо ты ушел, либо она ушла… Но чтоб ушел Бегемот… — так он по-своему назвал Бегелопа.

И когда Бегелоп ушел, заяц Агути взял Корзель и повел ее в свой замок. Он бросил к ее ногам все облака, и она ступала по ним, и ей было радостно, как бывает радостно, когда ступаешь по облакам. И заяц Агути шел рядом с ней, и это было самое лучшее, что можно придумать.

Там они с тех пор и живут, и их охраняют огромные львы, послушные и верные, как собаки. Они живут посреди голубого облака, и по ночам у них в замке зажигаются звезды — вот эти звезды, которые видны с земли.

А когда заяц Агути щиплет траву или спасается от охотников, он знает, что там, высоко, у него есть замок, где его ждет красавица Корзель.

— Либо корова, либо газель, — поправляет Шиншилла.

Мелкий грызун, что знает он о воздушных замках? Что знает он о цветах, которые выбиваются из подземелья, чтобы увидеть небо над своей головой?

АЗБУЧНЫЕ ИСТИНЫ

АКТИНИИ, МОРСКИЕ АНЕМОНЫ, ослепительные букеты цветов. Они живут и тогда, когда не остается следа от тех, кому они были преподнесены. Путь ослепленных усыпан такими цветами.

БЕГАЮЩИЕ ПТИЦЫ. Среди них встречаются очень быстро бегающие птицы, развивающие скорость до ста километров в час. И это при солидной величине, самой большой среди всех представителей птичьего мира. Казалось бы, при такой величине можно позволить себе не спешить, вести спокойный и размеренный образ жизни. Но, когда не умеешь летать, приходится хорошенько побегать.

БЕСПОЗВОНОЧНЫМ трудно подняться во весь рост, но ведь это далеко не всегда и требуется.

БРАЧНЫЙ НАРЯД У животных бывает очень красив, и он действительно привлекает внимание. Но ненадолго. Потому что вскоре начинаются будни — и наряд уже не тот, и, уж конечно, не то внимание. Потому что нельзя всю жизнь прожить в брачном наряде.

ВИРУСЫ. Настоящая жизнь вирусов началась только с изобретением микроскопа, так как лишь теперь они получили возможность встречаться, общаться и подмечать недостатки своих коллег, вплоть до самых мельчайших черточек.

ВЫСШАЯ НЕРВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. И подколодную змею можно довести до того, что она запустит в тебя колодой.

ВЬЮЧНЫЕ. Тем, кто легок на подъем, достаются наибольшие тяжести.

ГОЛОВОНОГИЕ легко обходятся без всего остального: их кормят ноги, которые они используют вместо рук, и голова, которую они используют вместо желудка.

ГРЫЗУНЫ. Если бы грызунам резцы побольше да когти поострей, неужели они и тогда бы питались травкой?

ДОМАШНИЕ ЖИВОТНЫЕ. Вся суть в том, что кошку не тянет в лес, а барана не тянет в горы, а утку не тянет в небо. Все это заменяет им двор.

ДРАКОНЫ — это змеи, мечтавшие о крыльях и оставившие в легендах свои мечты.

ЕЖЕМУХИ — маленькие насекомые, скорее мухи, чем ежи. А ведь были они когда-то скорее ежи, чем мухи.

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. Каждая личинка таит в себе очень большие планы на будущее: к примеру, стать рыбой, или птицей, или, допустим, слоном. Если бы все мечты осуществлялись, если бы настоящее так просто переходило в будущее, на земле давно бы не было насекомых.

ЖВАЧНЫЕ. Чуждые успехам цивилизации, они пережевывают одно и то же и, хотя приучены и к соломе и к воде, никак не дойдут до того, чтобы тянуть воду через соломинку.

ЖИЗНЬ ЖИВОТНЫХ. И у рыбы бывают минуты тоски, когда ее вдруг мучительно потянет на сушу.

ЗЯБЛИКОВЫЕ. В каждом зяблике погибает орел. От сознания, что он не орел, а зяблик.

ИГЛОКОЖИЕ. В их когда-то мягкой и гладкой коже многие оставили свои иглы.

КРОКОДИЛЫ. Не страшно, когда молодо-зелено, вот когда старо и по-прежнему зелено-это по-настоящему страшно.

КРЫЛОНОГИЕ. Простые себе моллюски, живут в воде и служат пищей отнюдь не для разговоров. Потому что кто же в воде станет о них говорить, кто заметит — в воде, — что на ногах у них крылья?

КУЛИКИ. В жизни каждого кулика наступает такая пора, когда он уже не хвалит свое болото.

ЛАМА. В семействе верблюжьих только лама не имеет горба. В семействе верблюжьих тоже не без урода.

ЛОШАДИ. На дорогах истории лошади не ведут, а везут, поэтому они не могут заблудиться на дорогах истории.

МАМОНТЫ легко обгоняли черепах, но вот черепаха потихоньку приползла в наш XX век, а мамонты отстали на сотню тысячелетий. Уметь передвигаться в пространстве — еще не значит уметь передвигаться во времени. Чаще всего бывает наоборот.

МЯГКОТЕЛЫЕ не всегда безобидны. Спруты, например, вдвойне опасны как раз по причине своей мягкотелости.

НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ. Ну, допустим, слон. Или лев. Но вот что имеет какой-нибудь жалкий, никому не заметный микроб? А ведь и он находит, что передать по наследству.

ОСТРОВА. Рожденные в океане, кораллы мечтали поселиться на суше, подальше от подводных течений и бурь. И они строили себе сушу, прекрасную, не похожую ни на какие другие, — строили такой, какой она представлялась, какой мечталась посреди океана, строили коралловые острова. Из века в век, из поколения в поколение, рождаясь и умирая в воде, строили они эту сушу, пристанище от подводных течений и бурь, — сушу, на которой никто не живет, потому что не могут жить на суше кораллы.

ПТИЦЫ И ЛЮДИ. Птицы поднимаются в небо, изо всех сил отмахиваясь от земли. Тем-то от птицы и отличается человек, что он не может ни от чего отмахнуться.