Путь к вершине - Евгений Онегин

Выбрать спокойную, но выносливую гнедую лошаденку было делом времени. Оседлать ее Вета сумела без посторонней помощи — конюху Ройвис велел не вмешиваться. Мало ли, что случится в жизни — лучше уметь самостоятельно приготовить коня к дороге. Подсадив девушку, вскочил на загарцевавшего буланого жеребца. Этот, в отличие от сестрицы, явно готовился к лихим кавалерийским наскокам с самого рождения.

— Ты уверен, что эта зверюга — конь, а не взбесившийся тигр? — С улыбкой поинтересовалась девушка. Вчера ее словно подменили — исчезла настороженная забитость, раньше то и дело проскакивавшая в жестах и мимике. Обычно ссутуленные плечи распрямились, на губах постоянно играла загадочная полуулыбка.

— Это ты не видела, как настоящие боевые зверюги выглядят.

— А эта — не боевая?

— Боевая. Но до тех же тахаданских ему далеко. Прости, дорогой, — ладонь Ройвиса потрепала жеребца по шее, — вот уж где змеиный норов и кошачье коварство. Зазевайся — и полетишь под копыта. И вряд ли легко отделаешься.

По дороге к городским воротам он рассказывал о тахаданских кавалеристах. Несколько раз пытался перевести тему, опасаясь, что спутница заскучает, но в черных глазах горел живой интерес. Вопреки своим утверждениям, Вета держалась достаточно уверенно. Ройвис, сначала бросавший на нее встревоженные взгляды, живо убедился: вываливаться из седла, подобно приснопамятному мешку, ровандиссийка не собирается.

— Большую часть Халифата занимает пустыня, так что крупных лошадей, какие у нас идут для тяжелой кавалерии, там не любят. Да они там и не слишком приживаются. А вот легкие и поджарые жеребцы у тахаданцев просто великолепны. Выносливые, быстрые и невероятно агрессивные.

— Что же в этом хорошего? — удивилась Вета.

— Ну, для наездника, конечно, ничего. Особенно для неопытного. А вот тому, на кого этот наездник несется, размахивая саблей во славу халифа, такой четвероногий доставляет массу хлопот. Во-первых, он охотно бросается в драку наравне с хозяином. Зазеваешься — и ты сам или твой конь или копытом получит, или зубами. А когда лошадь тебя кусает — поверь, приятного мало.

Миновали ворота — на этот раз из караулки выглянуть никто не соизволил. Мол, если и нашлись какие-то идиоты, вылезшие из тепла в слякоть — так это не наши проблемы.

— Ройвис, а ты знаешь эти места? — Спросила Вета, когда город остался позади.

— Не очень. Не беспокойся, не заблудимся.

— Тогда поехали туда, — рука Веты указала в сторону невысоких, покрытых травой холмов.

— По-моему слезать с хорошей дороги в эту грязь — не лучшая идея.

— Там что-то есть.

— Что? — Рука сама потянулась к мечу. В отличие от доспехов, клинок оставлять в представительстве рыцарь не стал. Не то, чтобы он боялся — так, на всякий случай.

— Не знаю. — Девушка увидела, что собеседник уже готов броситься в бой и успокаивающе положила ладонь ему на предплечье. — Оно не опасное.

— Ну… Поехали. Ты бы хоть объяснила по-человечески?

— Оттуда идет какое-то… Что-то мистическое. Прости, я не объясню понятнее. Но мистики такое и не захотят — почувствуют.

— Уверена, что это не опасно? — Девушка вновь взялась обеими руками за поводья.

— Вообще-то нет… — Ройвис в ответ громко хмыкнул. — Но с тобой мне все равно спокойно. Как за стеной. Обо мне раньше никто так не заботился.

Губы девушки тронула легкая улыбка, а рыцарь почувствовал, что краснеет.

Древняя крепость открылась неожиданно. Обогнув очередной холм, они буквально уперлись в воротную арку. Сами ворота давным-давно сгнили. Миновав узкий проход, Ройвис и Вета въехали во внутренний двор. Копыта тихо цокали по каменным плитам, между которыми вовсю желтела трава. Серое небо равнодушно плыло над двумя полуразрушенными постройками из столь же серого камня. В центре небольшой крепостицы, словно волчий клык, высился остов башни. Все, что было выше третьего этажа, обвалилось. Не внутрь — наружу, обратил внимание Ройвис. Справа от башни высились груды битого кирпича. И, если предположить, что это именно упавшая верхушка, размеры строения не могли не впечатлять. Шагов сорок в высоту, никак не меньше…

— Роаданская? — Ройвис и сам удивился сквозившему в голосе благоговению. За свою жизнь он успел повидать немало развалин — как древних, так и разрушенных едва ли не на его глазах. Но это место внушало необъяснимый трепет.

— Вряд ли. — Вета неуклюже слезла с лошади и направилась к башне. Ройвис поспешно последовал ее примеру. Оставлять девушку в одиночестве и, тем более, позволять ей самостоятельно лезть в мрачную дыру, оставшуюся на месте входа, не хотелось категорически.

Та обернулась. Алые губы опять сложились в улыбку.

— Там безопасно, не волнуйся.

— Ага. — От места действительно веяло ощущением покоя и равнодушия к недолговечным людям. — Интересно, сколько ей? Столетия три?

— Ну что ты, — рука в черной перчатке коснулась уцелевших каменных перил. От подножия башни ко входу поднималась короткая лестница. Ветер и дождь приложили немало усилий, но серьезно повредить каменным ступеням не смогли. — Гораздо больше… Если я правильно понимаю, это одна из крепостей Каменного Пояса.

Ройвис напряг память. Та в ответ мрачно промолчала.

— Ни о чем не говорит. — Сдался он. Вета завороженно смотрела в черный провал входа — как и ворота, входная дверь не уцелела. Изнутри тянуло холодом и сыростью.

— Каменный Пояс строили тысячелетия полтора назад. Тогда Кедровая Лига была королевством, куда обширнее нынешнего огрызка.

— Я думал, лига гораздо моложе, — смущенно пробормотал Ройвис.

— Лига сама по себе, конечно, моложе. Но империя Таэтис всегда стремилась окружить свои границы лояльными человеческими государствами. Вот граница одного из них и проходила здесь. Крепость строили сами таэтис — только они могут так напитать камень мистической энергией.

Ройвис кивнул. Таэтис были второй, помимо людей, расой, населяющей материк. Огромное государство, занимавшее всю территорию западнее Кедровой лиги, жило довольно замкнуто и не слишком охотно пускало в свои пределы людей. Тем не менее, кое-что о них знали. В первую очередь — о способностях к мистицизму, значительно превышающих человеческие. В той или иной степени едва ли не каждый таэтис был мистиком. Древняя империя оказала огромное влияние на более молодую человеческую расу. На культуру, искусство, архитектуру… На имена. Те из них, что заканчивались на «-ис», имели таэтисское происхождение. А таковых было очень, очень немало.

— Как раз столетия три назад между молодой Роаданой и империей пробежала кошка, — продолжила Вета, — в развязавшейся войне Роаданцы сумели выбить вассальные таэтис государства дальше на запад. Каменный пояс, состоявший из вот таких вот крепостей, не помог, в конце концов он отошел захватчикам. Те какое-то время держали в них гарнизоны… А затем эти места стали безнадежной глушью.