Ревизор: Возвращение в СССР 8 (СИ) - Винтеркей Серж

Глава 14

Москва

Проверки по комсомольской линии на предприятиях обычно устраиваются не так часто. Но заседания Прожектора стабильно проходили раз в неделю. На заседаниях разбирали возможные направления и порядок проверок, комсомольские инициативы и много разной теоретической ерунды. Надо же было чем-то заниматься, когда выездов на место не было.

К счастью, нашей команде долго так скучать не пришлось. Не знаю, кто подсуетился, но Самедов вызвал нас буквально через неделю, сказал, что нам надо сработаться как команде и практического опыта набираться потихоньку, поэтому мы должны быть готовы к частым заданиям. И с нашей стороны предложения по объектам расследования тоже очень приветствуются.

Меня эта информация откровенно порадовала. Руки чесались уже что-нибудь попроверять. С изрядной долей самоиронии понял, что мне уже без разницы, по большому счету, что проверять. Докатился. Так соскучился по практической работе, что уже буфет университетский готов проверить на предмет фактического наличия и условий хранения пирожков с начинкой. Может и правда пойти проверить. Что-то я проголодался…

Нам выдали новенький Зенит. Кирилл тут же выхлопотал неограниченный доступ в университетскую фотолабораторию. Мы сразу сходили с ним туда, представились, взяли несколько свемовских плёнок, одну из которых я тут же заправил в фотоаппарат. Придется освежить в памяти забытые навыки обращения с фотоаппаратом и пленкой. Вот уж не думал, что после фоток на смартфоне и размещения их где угодно в сети в любое время дня и ночи снова столкнусь со старыми технологиями.

Как ни странно, выдвинутое нами ранее предложение по проверке автопарка и 93 маршрута автобусов поддержали. И в один прекрасный день после пар мы впятером приехали на улицу Лётчика Бабушкина и засели с фотоаппаратом на одной из остановок.

Ждали долго. Реально долго. Уже порядком подмерзли на холодном ветру и устали придумывать темы для разговора. Наконец, вдали со стороны Проспекта Мира показался 93 автобус, за ним шёл ещё один с таким же номером. Я встал за остановкой с фотоаппаратом, выбирая такой ракурс, чтобы все автобусы, сколько бы их ни было, попали в объектив.

И у нас получилось! Первый подошел к остановке, второй шёл на небольшом расстоянии за ним и хорошо был виден, третий автобус шёл за ними на незначительном расстоянии и номера маршрута было уже не разглядеть. Но я сделал несколько фотографий в динамике. Положив одну за другой, можно будет понять, что фото сделаны по мере приближения автобусов. Четвёртый автобус тоже был хорошо виден, но естественно без номера маршрута.

Моя теория полностью подтвердилась. Все четыре автобуса были с одного маршрута по номером 93. Понятно, что все автобусы, кроме первого, шли по факту порожняком. Все пассажиры садились в первый автобус, на остальные людей не было. Пустые автобусы я тоже старательно сфотографировал так, чтобы был виден салон без пассажиров.

Мы сели в первый подошедший автобус и доехали до конечной. Надо было выбираться к метро. Можно было уехать на платформу Лосиноостровская. Но мы решили, для чистоты эксперимента, дождаться, когда девяносто третьи автобусы вернутся на маршрут. Вдруг это случайность была. Надо же убедиться, что мы точно не ошиблись с подозрениями.

Чтобы не привлекать к себе внимания, мы ушли с конечной остановки в разные стороны. А потом с небольшим интервалом вернулись опять в надежде, что водители нас не запомнили. Опасались зря. Никого не интересовали едущие куда-то молодые люди.

На этот раз водители решили, что пора и поработать немного, только через час и пятнадцать минут. Мы всё зафиксировали: снова сели в первый из четырёх автобусов и на повороте с Осташковской улицы на Лётчика Бабушкина сделали из первого автобуса снимки идущих следом трёх других.

Идея с фотоаппаратом оправдала себя отлично. Кирилл Борщевский довольно потирал руки, предвкушая, насколько нагляднее и весомей будет доклад с приложенным к нему визуальным материалом.

Пройдя первое боевое крещение, мы подружились с Машей с третьего курса. Весёлая девчонка оказалась, когда перестала стесняться, и очень легкая в общении. Когда мы расходились с конечной остановки, Леха ушёл с Машей, я со Светой Костенко, а Борщевский в гордом одиночестве. Расходились по домам очень довольные собой и осознанием того, что заняты таким полезным делом.

До следующего собрания мы с Лехой проявили фотографии и передали их Борщевскому. На собрании нас похвалили, поздравили с первым удачным опытом проверок. Самедов пожал каждому руки и пафосно пожелал нашей молодой команде мужать и штурмовать новые вершины. С важным видом поведал, что по сигналу от нашей команды приняты меры. Подробно о характере мер не распространялся, но, вернувшись в группу и расспросив Милу Челнинцеву, мы узнали, что автобусы на 93 маршруте гораздо лучше стали ходить. Она теперь после пар уже в пять часов вечера дома бывает. А раньше все время после шести, а то и к семи приезжала.

На следующем собрании нас известили, что предстоит проверка завода Трансмаш. Завод большой. Много корпусов. Поступают сигналы о нерациональном использовании оборудования. Надо проверить.

Мой вопрос, от кого сигналы поступают, был благополучно проигнорирован. Из чего я сделал вывод, что это не моё дело.

— Система так работает, — объяснял мне потом Борщевский. — Что ты сам сможешь обнаружить на бегу? Ничего. Даже если что-то покажется подозрительным, руководство завода всегда оправдается какой-нибудь правдоподобной историей.

Например, вся территория шайбами и гайками усыпана, рабочие их ногами в грязь втаптывают. Тебе расскажут, что только вчера тут авария с погрузчиком произошла, несколько десятков ящиков с продукцией опрокинулось, разлетелось в щепки, что смогли собрали, а остальное нецелесообразно из грязи выколупывать, вот и осталось. А на самом деле, они годами браком дорожки подсыпают, а сырьё списывают. А как это доказать? Только за руку по сигналу поймать.

— Бракованными метизами дорожки подсыпать? — удивился я. — Это сколько же их надо?

— Достаточно, — подтвердил Борщевский.

— А почему не сдать в металлолом, на переплавку?

— Так это же надо будет брак легализовать, объяснить, откуда и почему взялся. Проще сырьё списать, на поставщика стрелки перевести, сказать, плохого качества металл поставили.

— Но поставщик же отбрыкиваться будет, — возразил я.

— А у него премия от количества зависит, а не от качества, — хмыкнул Кирилл. — Ну, получит ещё одну рекламацию…

Вот она, советская реальность.

Выезд на Трансмаш был не одним днём. Территория огромная, нас водили по ней дня три. Делегацию нашу сопровождал главный инженер. А в первый день нас отвели в приёмную директора завода, где он лично познакомился с каждым из нас.

На обед нас водили в заводскую столовую, кормили там очень прилично, не то, что в нашей университетской. А стоили блюда столько же, а некоторые даже дешевле. Хлеб тут был бесплатный, а в универе по копейке за кусок.

Ориентироваться на территории завода с непривычки было очень сложно. Все дорожки и проезды были типовыми, похожими друг на друга, как капли воды. Здесь надо пару недель поработать, чтобы просто даже начать ориентироваться, не то, что искать что-то. Кстати, искомые ящики с оборудованием, стоящие под открытым небом, никак не попадались нам на глаза.Пришлось срисовать втихаря схему завода, чтобы отслеживать по ней маршруты, которыми водило нас заводское начальство. Целую операцию провернули во время обеда, чтобы улизнуть из-под присмотра главного инженера и добежать до проходной, напротив которой эта схема на щите и была нарисована. Как только заполучили схему, стало намного проще ориентироваться. Поняли, что нас раза три минимум провели за первый день по одному маршруту, просто заводя нас на него каждый раз с разных сторон. Мы с непривычки даже не поняли ничего вчера.

Выявили на схеме две точки, которые наши провожатые старательно обходили, и на третий день Борщевский повёл нас целенаправленно в эти места. Топорно сработал, вёл нас с важным видом, типа, я всё знаю. Я бы подстроил всё, как случайность. Мало ли какие тут игры на самом верху идут. Директор сразу поймет, что под него копают, и комсомольцы из Прожектора в теме. Во всяком случае, их начальник.