Клуб «tenebris» (СИ) - Климова Маргарита Аркадьевна

- Я же тебя предупреждал, Валерия, - тяжело вздохнул Верхов, садясь напротив и ставя передо мной чашку с кофе. – Почему не послушала?

- Не хочу обсуждать свои ошибки, Серёж. И так тошно.

- Может отпуск? – расщедрился босс.

- Нет. Работать хочу, и дела - позлее и погеморройнее.

- Хорошо. Распоряжусь о твоей загрузке, - встал и прошёл к двери. – Если что-нибудь понадобиться, не стесняйся. Помогу, чем смогу.

- Спасибо, Серёж.

    Через полчаса на моём столе лежала стопка дел, принесённых Розой. Углубилась в изучение и стиснула зубы. Кажется, мне отдали всё дерьмо, требующее много сил и особой изворотливости. Как раз то, что надо. Тоня заглянула, когда я дошла до очень необычного дела. Требование вернуть калым после отказа от новообретённой жены.

- Калым? Серьёзно? – опешила я.

- Это Мишка тебе отдал, - улыбнулась Тоня. – Сергей кинул клич, предлагая свалить на тебя все какашки, вот мы и постарались.

- Но калым? Кто же требует обратно баранов, - возмутилась я.

- Ты посмотри размер требуемого. Там две тысячи овец, полмиллиона рублей и сотня метров бархата и шелков. Очень богатый бай захотел на старости лет четвёртую жену. Выбрал самую красивую, младше его на тридцать шесть лет и несговорчивую. Кое-как уломал её родителей, заплатив огромное состояние за невесту, а утром не обнаружил кровавых пятен на простыне. Гулящая девка с позором была возвращена в отчий дом, а вот выкуп никто не вернул. Родители кричат, что он попользовался их девочкой, опозорил, выбросил, так что с него ещё моральный ущерб, а обиженный муж уверяет в испорченном товаре, требуя возврата строго по списку. Не поверишь. В списке описан каждый баран, расцветка каждого рулона ткани и серийные номера купюр.

- Да ладно, - не поверила ей.

- О, да, - активно покивала головой Тоша, пародируя китайского болванчика, прилепленного на торпеде в автомобиле. – Бай оказался очень скрупулёзным.

- Не представляю, что с этим делать, - схватилась за голову, покачиваясь в кресле.

- Вариантов немного. Либо возвращаешь овец, либо убеждаешь забрать обратно жену, - пожала она плечами, поднимаясь со стула. – Я вообще-то пришла позвать тебя на обед, или можем заказать доставку.

    В кафе я не пошла. Не было желания выходить из офиса и лишний раз попадать под участливые взгляды, поэтому нас спасла доставка суши. Проталкивала в горло каждый кусок, заставляя глотать для поддержания сил. Стоило оторваться от ознакомления материала, как тоска сжала в тисках сильнее прежнего.

    Всё пройдёт. Я справлюсь. Нужно только время.

    Тоня убежала к себе, а я увлеклась чтивом о калыме и подсчётом овец. Выдернула меня из этой порнографии вернувшаяся подруга. За окном стемнело, крупные хлопья снега мягко парили в воздухе, искрясь в свете фонарей. Потянулась, почувствовав закостенелость в спине, но онемение лучше внутренней боли.

- Не возражаешь, если я поживу у тебя несколько дней? – поинтересовалась Тоня, открывая дверь в морозный вечер. – Не хочу оставаться одна и давать повод Арсению сломать меня.

- Не откажусь от компании, - обняла её. Компания мне была необходима, чтобы держаться на плаву, чтобы не потонуть в безразличии к жизни.

    Напротив крыльца моргнули фары, и из салона появились они… Глеб, предавший меня, воткнувший в спину нож и провернувший его несколько раз, и Арсений, владелец клуба «Tenebris» и виновник моего ада. Если бы он не прислал мне пригласительный, возможно мы с Глебом не притянулись в пространстве.

- Что вы здесь делаете?! – скатилась с крыльца Тоня и набросилась мегерой на мужчин. – Вам сказали не приближаться.

- Тош, давай поговорим, - взмолился Арсений, прикрывая стратегические места от убойных коленок и кулачков. – Я же ни в чём не виноват.

- Друг твой?  Значит ты несёшь ответственность за своих друзей, - ткнула в него пальцем. – И вообще. Все мужики козлы, просто кто-то больше, а кто-то меньше.

    Пока Тоня крыла Сеню на чём свет стоит, Глеб подпирал дверцу автомобиля, смотря на меня взглядом побитой собаки. Видок у него был не комильфо, перепил, наверное, в праздники. Конечно, такая активная общественная жизнь. Всё в его виде кричало ПОЖАЛЕЙ, но так это не работает.

    Вдоволь накричавшись и намахавшись, Тоня схватила меня за руку и потащила к машине. Я послушно шла за ней, не оборачивалась, но умоляющий взгляд прожигал кожу через шубу, пиджак и блузку, единственное, что стучало в голове: «только не подходи, только не подходи».

Глава 33

Глеб

- Какой же ты мудак. Из-за тебя и мне досталось. Вот скажи, при чём здесь я? Ты обосрался, а я огребаю.

    Арсений сокрушался, вяло подливая себе пойло. Наше заливание горя длилось два дня, и каждый раз он твердил одно и тоже. Будто у меня есть ответы на его вопросы. Будто я в силах залезть его девчонке в мозг и объяснить, как у неё там всё устроено.

- Нечего было скрывать от Тоньки правду, - в сотый раз раскрывал ему истину, еле-еле ворочая языком. – Что тебе мешало рассказать, как есть? Ах, да. Хотелось подольше потрахаться, а не дрочить, выслушивая проклятья в мой адрес.

- Да пошёл ты…

    А я и пошёл. Вот, как на кануне Нового года пошёл, так и ходил без результата. Хорошо, что Сеня составил компанию два дня назад. Теперь ходили вместе по однообразному маршруту – туалет, кухня, диван в гостиной, заляпанный чёрте чем.

     Постоянно набирали заветные номера, но звонки уходили в никуда. Такое ощущение, что мы в чёрном списке. А сколько слов, признаний, стенаний я послал в бездушную темноту. Сколько я провёл под дверью, надеясь услышать её шаги, голос, хоть какой-нибудь звук. Даже вредная соседка смирилась с моим возлежанием на коврике и, обозвав пьянью, выносила противный кофе.

    Отец обрывал телефон, писал сообщения, но каждый раз оказывался посланным русским матерным, от которого возбудился до такой степени, что припёрся седьмого ко мне домой и потребовал явиться на семейный ужин, где присутствовали Михалёвы в полном составе.

- Моя услуга может подорожать в несколько раз, - гневно зашипел, среагировав на оттопыренный средний палец.

    Пришлось тащиться, всем видом показывая своё отвращение. А вид был красноречив – костюм многодневной носки, заляпанный пятнами разного химического состава, рубашка с оторванными пуговицами, когда-то белого цвета, щетина, больше смахивающая на всклокоченную бороду, и амбре, от которого мухи падали на лету, если бы не впали в зимнюю спячку.

    Папаша краснел, серел, багровел и пыхтел похлеще самовара, мама отворачивалась, смахивая слёзы, Николай с женой старательно делали вид, что всё нормально, приличия соблюдены, а Нона истерично хохотала по каждому поводу и без. Опять под кайфом, сука!

    Так и не понял, на чём продержался весь вечер, наверное, на горячительных, но все остались живы и даже без травм. В какой-то момент отключился, попал в зазеркалье и глядел на происходящее через призму стекла в трещинах. Шевеление губ, лживые улыбки, наигранное восхищение при поедании десерта, напряжённые позы. Звуков, запахов нет. Всё вымерло.

    Десять дней в пьяном угаре, притупляющим реальность, но не спасающем от боли. Юрка-Юрка… Зачем ты оставил дом без присмотра? Зачем нашёл на жопу проблемы? Ненависть ко всем. К родителям, лишившим будущего, к друзьям, напоминающим о празднике, к соседям, задолбавшим трезвонить в дверь и требовать убавить звук, к Валерии, отказавшей в понимании, лишившей тепла.

    Её я страшно любил в моменты затмения, и одновременно ненавидел, с той же силой. Любил и ненавидел, скребясь в дверь. Любил и ненавидел, просматривая общие селфи. Любил и ненавидел, вспоминая стук капель о металлическую крышу и горячий чай.

- Нужно приводить себя в порядок, - где-то на периферии воспоминаний нарисовался Сеня. – Завтра рабочий день, и девчонки должны выйти на работу. Поймаем их вечером, попытаемся поговорить.

    Предложение отрезвило, заставив освободить квартиру от спиртного, принять душ и сменить одежду, пропахшую потом и перегаром. Утром, проспавшись, ломанулись в салон, бриться, мыться и чистить пёрышки. Да, да. Мужчины тоже чистят пёрышки, особенно когда готовятся к самой важной в жизни встрече.