Ключ от проклятой комнаты - Анна Князева

– Не командир, – согласился Губанов. – Ты сам знаешь, информацию лучше получать из первых рук. Так?

Следователь замер, потом подошел к телефону и набрал номер:

– Это Васин… Приведите сюда Волкову из дирекции.

Минут через пять пришла Маша и слово в слово повторила то, что сказала Лере.

– Этого Деда Мороза вы видели в туалете? – Васин ткнул пальцем в экран.

– Этого.

– Есть сомнения? – поинтересовался Губанов.

– Нет, – твердо сказала Маша.

– Вы утверждаете, что он плакал? – спросил ее Васин.

– Плакал. Может быть, потому, что был пьян, а может, и по другой причине.

– Он не назвал имен?

– Нет. Сказал только две фразы: «Все кончено. Я все сделал и больше ничего не должен тебе». С кем он говорил, я не знаю.

– Ну, это мы выясним, – заявил Васин. – Нам нужно запротоколировать все, что вы рассказали… – он почесал в затылке и «нечаянно» посмотрел на Машину грудь. – Сегодня вечером… часов в семь, например. Вы свободны?

– Кажется, нет, – улыбнулась Маша. – Лучше запротоколируйте сейчас, – она взглянула на Леру. – Вечером мы поедем…

Лера перебила ее, не дав сказать, куда именно они собрались:

– Позже договоримся.

Маша прикусила язык.

В дверь без стука вошла Филиция Павловна, за ней – Олег Иванович со своим ящиком.

– Ну, где тут у вас поломанный шкаф? – спросила комендантша. Заметив следователя, она расплылась в райской улыбке. – Здра-а-асте!

– Вот вы-то мне и нужны, – бесстрастно сказал Васин.

– Чего? – Филиция Павловна сделалась ниже ростом. Она вспомнила о «найденном» мониторе, который припрятала в своей кладовой.

– Нужно поговорить, – следователь достал из папки бумагу. – Расскажите про лифт, про следы. А также про Деда Мороза.

– Это Трешкин, директор праздничного агентства «Чемодан счастья»… – зачастила Филиция Павловна.

– Подождите, – остановил ее Васин и оглянулся: – Все свободны. А к вам, Маша… я поднимусь позже.

– Тогда уж и я отвлекусь… – Филиция Павловна метнулась к Олегу Ивановичу: – На ремонт шкафа даю не больше часа, потом пойдете на пятый этаж к рекламщикам. У них сломался замок.

– Свидетель Кондрюкова, займите свое место, – рявкнул Васин.

Филиция послушно опустилась на стул. Олег Иванович присел возле шкафа и начал выкладывать свои инструменты.

Глава 28

Это случилось в июле восемьдесят второго

Пользуясь служебным положением, Дмитрий Губанов подъехал к самому крыльцу «Пресни Палас». Лера и Маша в этот момент спускались по ступеням.

Он открыл дверцу машины:

– Восемнадцать ноль-ноль…

– Едем? – Лера села сзади, Маша устроилась рядом с водителем.

Дмитрий спросил:

– Куда?

– К старику Федорову.

– Это я знаю. Адрес у деда есть?

Лера достала листок и прочитала:

– Солнечногорский проезд, дом одиннадцать.

– Это на «Водном стадионе». Поедем через Третье кольцо, – сказал Губанов.

– Там – пробка. Я смотрела в Яндексе.

– Тогда в объезд, – Дмитрий направил машину в другую сторону.

– Расскажете нам про улики? – Маша уставилась на Дмитрия широко распахнутыми глазами.

Он глубоко вздохнул:

– Идет первый этап реконструкции событий, физические улики неоднозначны. К тому же, как вы знаете, не я руковожу следствием.

– Как можно подозревать в убийстве Деда Мороза? – удивилась Лера.

– Почему нет? – Губанов задал вопрос с самым серьезным видом. – На записи ясно видно, что в момент убийства он стоял рядом с Шостоком. За час до того побывал в его кабинете. Потом кому-то позвонил. Да и само его появление в бизнес-центре по времени совпало с гибелью Реутова.

– Улики – упрямая вещь! – торжественно заявила Маша.

– Вот именно, – поддержал ее Дмитрий. – Только их нужно правильно выстроить, чтобы придать делу определенность. Истина в том, что пока слишком рано делать выводы, особенно в таком деле, как это.

– И все-таки, – вмешалась Лера. – В деле фигурируют три убийства. Их будут объединять?

– Это не в моей компетенции, – сказал Дмитрий.

– Но ведь все погибшие получили черные метки. Я отдала Васину два конверта. Он может, по крайней мере, выяснить, кто их послал?

– Может. – На протяжении всей беседы Губанов сохранял ровное настроение и охотно отвечал на вопросы. – Я сам ездил в экспресс-доставку. За первым конвертом курьера вызвали на Курский вокзал к стойке администратора. Письмо ему отдавал мужчина лет сорока, по внешнему виду – бомж. Данные отправителя, конечно же, вымышленные. Другой конверт, тот, что адресован Шостоку, забрали на Казанском, тоже у стойки администратора. Курьер вспомнил о похожем случае на Белорусском вокзале. Диспетчер экспресс-доставки пообещала проверить по базе данных, не было ли других случаев.

– Три письма – три трупа, – заключила Маша после небольшой паузы.

– Васин заинтересовался версией Деда Мороза. Сейчас выясняют, что он за личность, откуда взялся, куда звонил после убийства. – Губанов наморщил лоб. – Если бы знать, зачем он приходил к Шостоку, о чем они говорили…

– В тот день Виктор Иванович не принимал посетителей, – заметила Лера.

– Еще интересней. – Дмитрий повторил: – Эх, знать бы, о чем они говорили…

– В кабинете Шостока, как и в приемной, нет видеонаблюдения. – Он считал, что это бесполезная трата денег.

– Как видите, ошибался ваш Виктор Иванович.

Автомобиль въехал на площадь, уставленную палатками и дешевыми магазинами. Поодаль над железнодорожными путями высился металлический виадук.

– Платформа «Моссельмаш», – прокомментировал Дмитрий. – Одиннадцатый дом где-то рядом…

– Вот эта высотка, – показала рукой Маша.

– Приехали, – Губанов припарковал машину.

– Не позавидуешь старику. – Маша достала зеркальце и, взглянув в него, кинула в сумку. – Из центра попасть в такую задницу.

– Кто бы его спрашивал, – невесело усмехнулась Лера.

Они беспрепятственно прошли в подъезд, на котором не было кодового замка, и поднялись на третий этаж. На лестничной площадке пахло масляной краской, пылью и свежеизвергнутой мочой.

Дверь открыли без лишних вопросов. Перед ними стоял худощавый старик в майке и растянутых тренировочных брюках. Седые волосы расчесаны на пробор. На кончике носа держатся очки, поверх которых смотрят глаза, когда-то бывшие голубыми.

– Федоров Валерий Кузьмич? – спросил Дмитрий.

– Я.

– Почему открываем дверь, не спросив?

– Чего?

– Говорю: почему не спрашиваете, кто пришел, прежде чем открыть дверь?

В комнате орал телевизор, прислушиваясь к нему, старик тем не менее отреагировал на последнюю фразу Губанова и ощетинился:

– А ты что, паршивец, жизни меня пришел учить? Щас как возьму бейсбольную биту да и спрошу, кто ты таков! – Он сделал вид, что хочет пойти в комнату.

– Остынь, отец, – миролюбиво сказал Губанов. – Закон преступить легко. – Он усмехнулся. – Особенно когда у тебя есть бейсбольная бита. А вот безопасность никогда лишней не бывает. Тебе что, трудно спросить: кто там?

– Кто там? – спросил дед, прислушиваясь к телевизору.

– Дверь-то уже открыта.

– Ты зачем пришел? – поинтересовался старик.

– Поговорить.

– Тогда заходи.

– Нам тоже можно? – спросила Маша.

– Ну, неужели… – старик впустил их в квартиру, захлопнул дверь и стремительно удалился в комнату.

Все трое прошли следом. Из обстановки в ней были только диван и маленький телевизор. Вдоль стен громоздились коробки и полиэтиленовые мешки.

– Только что переехал, – бросил старик, не отрывая глаз от экрана.

– Неправда. Уже две недели прошло, – сказала Лера и, обведя взглядом комнату, добавила: – А биты бейсбольной у вас нет.

Валерий Кузьмич принес из кухни чайник, чашки и пакетик с халвой. Чайных ложек было всего две, себе и Дмитрию он выдал столовые.

– Давайте, – старик разливал чай. – Рассказывайте, с чем пришли?

– Моя фамилия Губанов. Я работаю в службе безопасности бизнес-центра «Пресня Палас», – представился Дмитрий.

– Ясно.

– Это мои друзья. – Дмитрий поочередно представил девушек. – Лера Казанцева и Маша Волкова. У них есть к вам вопросы…

– Валерий Кузьмич, – приступила Лера. – Вы много лет прожили в доме на Трехгорном.

– Шестьдесят два, – подтвердил Федоров.

– Расскажите, что случилось в вашей коммунальной квартире лет тридцать тому назад? Из-за чего в одной из комнат повесилась женщина?

Старик закивал.

– Нина… Нина Леонова… Помню. Это случилось в июле восемьдесят второго. Да… Денька через два после Юлечки.

– Кто такая Юлечка?

– Дочка Леоновых, ей было не больше трех. – Валерий Кузьмич подошел к коробкам, сваленным у стены. – Ее отец, Юра Леонов, тем летом на Севера уехал, в Тюмень, скважины бить. Жена с дочкой в Москве остались. Нина только-только закончила институт…

Старик взял ножницы, вспорол скотч и раскрыл коробку. Он что-то искал. Лера подошла ближе. Федоров выпрямил спину, в руках он держал фотографию. Когда он вернулся за стол, Лера села рядом.