Провал «миссии бин», или Записи капитана Вальтера - Владимир Иванович Партолин

дядю и его солдат. Тебе не показалось это странным? В волосе солдат и крестьян Отрадного — кстати, среди последних, тех кого уложили «платки и «простыни», была группа из моей «команды А» — накопился антинекротик от известной тебе островной ягоды. Сейчас они — все живёхонькие — несут службу под началом твоего дяди.

— Крестьяне Отрадного живы!? А как же стопор-ядра «умок»? Лазерная дробь, сам видел, косила крестьян. Не могли выжить!

— Стреляли стопор-ядрами, начинёнными препаратом «оскоминицын», под воздействием которого крестьяне и солдаты впали в состояние летаргического сна без признаков жизни, так и были погребены. В могилах жизнь поддерживалась антинекротиком накопленным в волосах, бородах, ушах и мочках. Лебедько разыграл комедию с голосами на кладбище, ты запретил посещать могилы… чем и воспользовалась «команда А»: шахтами под погостами спустили спящих в реанимацию. Должно быть, догадываешься, Бабешка вовсе не остров — «колокол донный».

Ахренеть!!

— Твою полуроту на Бабешке планировалось разоружить. Вооружение и экипировка у спецназа самые передовые, оружие и оснащение Вооруженных Сил Пруссии ты видел. На острове, ещё в бытность здесь стройки, Русь снимала батальную сцену из художественного фильма о Великой Отечественной войне, после решения строителей создать своё независимое государство, съёмочная группа и актёры от демократии бежали, бросив реквизит. Операцию разоружения разработал сам полковник Курт, но не обошлось без накладок: по пути из ЗемМарии не передали тебе дядино письмо с инструкциями, поэтому высадился ты на остров раньше запланированного времени и не в урочном месте. Твоих разведчиков на водокачке приняли за пиратских лазутчиков. Впрочем, цель операции была достигнута: пусть не полуроту целиком, взвод один заточили на острове — оставили на нашей стороне. Земляки с жизненным опытом, да и молодые здоровые небёны нам нужны. А дядины и твои, так не просто здоровые — долгожители, питались чуть ли ни одной ягодой-оскоминой. В тире на лекции тебе показанной не присутствовали, их нечему обучать, да и образин таких на камеру не снимают. Им предстоит небезынтересная жизнь… Всё сложилось, как нельзя удачно…

— Стоп! Хватит! Уберите от глаз монитор, хочу видеть вас, лжецов. Вы прокололись! Дядя ни какой не образина. Таким свежим, красавцем, мужчиной в расцвете сил я его видел последний раз на «Звезде». Сейчас в тире на подлодке он должен быть весь в меху, с обезображенными зубами и ушами!

— У него рецидив амнезии, поэтому оскомину временно не потребляет. Ты же знаешь, в таком разе образина возвращает себе обычный нормальный человеческий вид — временно, пока кризис не уйдёт и человек не примется снова употреблять ягоду. Ладно, шутки в сторону. Говорю, всё сложилось, как нельзя удачно. Иза Белл с Хизатуллиным посчитали, что Пульхерия Сумаркова совершила подвиг — пожертвовала своим «камнем»… подсадили в поражённый болезнью мозг Капитану бин Немо. Были основания так ошибиться, ведь после прекратились угрозы уничтожить ЗемМарию ядерной ракетой. Руководители операции «миссия бин» посчитали, что таким необычным способом была выполнена задача ликвидации Немо. На самом же деле, до сего дня «камень» Спасителя регенерируется в черепе муфлона. Монитор убрали, смотри на этого великого человека… Недолго ему осталось пребывать в облике барана, человеком станет. Нам удалось переправить крупную партию эмбрионов с Марса на Землю. Сюда — на Бабешку. К тому времени, когда год назад Селезень и компания с Донгуаном — ты был свидетелем — вскрыли саркофаг, дело было сделано.

— Год назад?! — Я скосил глаза на свою грудь, выбритую мной перед походом в Мирный. Не блестит закорицей! В меху!

— Где я?!

— Под Бабешкой, в «колоколе» на глубине. Конкретно, в звездолёте. Здесь твои марпехи и дядины десантники. До встречи, Франц… Спаситель, Донгуану оставить его член?

— Нет, пожалуй. Отрежь и замени им мой — напложу ягнят могучих, пока я ещё баран. Тело мне, не уговоришь этого Фому неверующего, моё вернёшь, как договаривались. Иначе останусь муфлоном.

* * *

Солнечные лучи били по глазам через узкое оконце. Я сидел на табурете за столиком. Одет был в хэбэлёнку, мне не по росту, короткую.

Похмелья не чувствовал и не помнил, когда, как сюда… — колхозное правление узнал я помещение — в трубу попал.

Крикнуть дневального? Кстати, и пожрать чего принесёт… Гильза на полу… Телефона на столе нет.

Но что это?! В окне амбар! Где столовка?

В оконце правления виден колхозный амбар, а должна быть столовка, вагон-ресторан.

Тут вспомнил, такое однажды уже раз случилось — на юбилей возрождённого колхоза «Отрадный». Изрядно накушавшемуся киселём мне взбрело в голову уединиться. Силыч мой уход заметил и скоро тоже пришёл к правлению. Подкатив и встав на камень у трубы, поднявшись на цыпочки (ему, великану, ходули не нужны), прильнул к оконцу и не найдя меня на месте за столом резонно посчитал, что председатель лежит под столом. А пытался, подпрыгивая, убедиться в том, заметил мои руки, торчащие из лаза: я не дополз до стола — уснул во входной отводной трубе. Завхоз кликнул мужиков, хлопцев послал сбегать за сапёрками. Подкопали они трубу и развернули врезкой на сто восемьдесят градусов… оконцем теперь не на столовку, а на амбар. Проспавшись, я выполз из лаза на стол. Табуретку, покидая правление, я засовывал под столешницу, поэтому никакой смены расположения обстановки в помещении я не заметил: столешница круглая и сиденье табуретки тоже, как стояли по центру круглого помещения, так и после разворота трубы остались так стоять. Постучал зажигалкой по металлу и скоро Хлеб на ходулях приставил к оконцу котелок с киселём, а я высунул в оконце гильзу. Глядь, сзади за кашеваром… амбар, тогда как должна быть столовка, вагон-ресторан. Я оторопел, ничего не мог понять. Не помог и кисель, выцеженный через гильзу одним духом… На воротах амбара висит кусок гофры с прорезной — клинковой с перемычками — надписью: ПУСТО. Глазеть днями на пустующее строение, предназначенное под сбор и хранение урожая, мне, председателю колхоза, понятное дело, не хотелось, поэтому заставил вернуть трубе первоначальную ориентацию «входа» и оконца относительно строений вокруг ратушной площади. Вид на вагон-ресторан с вывеской «СТОЛОВКА ВХОД», оно поприятнее будет, хоть и там, на столе, было чаще всего негусто, а то и пусто, одна оскомина.

Но догадка, что снова со мной пошутили, скоро улетучилась: я не увидел на месте за амбаром и стены «миски». Купол-ПпТ не накрывал деревню! Прильнул к оконцу и насколько позволял узкий проем, посмотрел по сторонам. Нет «миски», нет амбара, столовки, спального барака, в Отрадном остались только юрты да чумы, ветхие, заброшенные.

Резко вдохнул и засунул пальцы в нос, проверить «свечи». Нет! Как