Чудо-компасы - Константин Иосифов

А враг только радовался бы такой постановке вопроса.

Рыбы посильнее и лучше вооруженные, услыхав призыв о помощи, бросаются к своему собрату и по мере сил и возможностей охраняют его.

Дельфины же, услыхав призыв о помощи, защищают не только своих соплеменников, но и человека, нападая даже на акул. Известны случаи, когда они доставляли обессилевших пловцов в безопасные места. Честь и слава вам, добрые люди дельфины. В те моменты вы не вспоминаете, что человек причинил вам много зла.

Запахи помогают рыбам обнаруживать друг друга и объединяться в стаи, находить дорогу. По следу-запаху кефали плывут цепочкой, одна за другой.

Однако для самых главных, дальних переговоров рыбы прибегают к звуку. И это понятно. Звук в воде распространяется в три раза лучше, чем в воздухе. Недавно, например, ученым удалось послать прямо по водной толще звуки человеческой речи на сотни километров!

Шумный, шумный, шумный мир

Сидит рыбак на бережку, прислушивается к комариному зудению, и невдомек ему, что подводный мир полон звуков. Не знает же он об этом по той простой причине, что звуковые волны, выходя из воды в воздух, ослабевают в тысячу раз. А звуки, поступающие из воздуха в воду, почти не изменяются. Нужно думать, рыбы очень отчетливо слышат человеческую речь.

Каких только звуков нет в подводном мире! Если бы были на белом свете коллекционеры всяких сигналов, что издают живые существа, то они, конечно, за самыми редкими экспонатами опускались бы под воду.

Рыбы стучат, как стучат отбойные молотки по бетону и как по железной крыше.

Они гудят, как телеграфные провода в ветреный день и как гудит пурга в печной трубе.

Они вопят, как кошка, которой наступили на хвост, и плюются, как та же самая кошка, когда увидит собаку.

Они визжат, как поросенок, которого тащат из теплого свинарника, и шипят, как тот же самый поросенок, когда оказывается волей судеб на сковородке в виде сала.

Среди рыбьих звуков есть и звуки пощечины мокрой рукой по мокрой же щеке. И танец, который отбивает модница на каблуках-шпильках на железной бочке из-под бензина. И грохот угля, спускаемого по железному желобу. И разговор двух кумушек с третьей — слова вроде есть, а за смыслом не уследишь. Есть и такие, которые не снились обитателю воздушного мира. Да и не уловило бы человеческое ухо эти звуки-сигналы, если бы они вышли из водного мира в воздушный. Обитатели водных глубин часто общаются на самых разных частотах, нередко недоступных человеческому уху.

Такой широкий диапазон частот легко объясним. Нет у водных жителей ни телеграфных, ни телефонных линий, и звуки они посылают прямо в среду, где и без того много звуков. Каждому виду рыб надо выбрать свой диапазон, чтобы звуки пробились через звуковой винегрет и достигли сородича.

А еще рыбам надо засекречивать свои разговоры, а то скажет рыбешка подруге: «Что-то спать хочется. Поплыли вздремнем малость!» — а хищник услышит, выждет момент, и слопает обеих во время сна. Вот и выбирают рыбы частоты, недоступные врагу.

Некоторые наоборот — хотят, чтобы их сигналы доходили до всех. Одна рыба кричит на весь окружающий мир, охраняя икру: «Не подходи! Зашибу!» Другая выстукивает: «Тут мои владения! А ну, прочь!»

Пистолетная креветка так сильно щелкает своей клешней, что звуком способна разбить аквариум. А зачем щелкает, никто толком не знает.

Особенно болтливо общество дельфинов. В одиночестве дельфин и угрюм и молчалив, но стоит ему почувствовать присутствие приятеля или приятельницы — тут уж не узнать дельфина. Такое начинается посвистывание, поскрипывание, пощелкивание, пофыркивание, что каждому становится ясно: не о погоде идет речь. И разлучать эту пару никак нельзя.

А однажды дельфин так ловко передразнил английскую речь своего воспитателя, что тот не выдержал и рассмеялся. А дельфин передразнил и смех его.

Да, насыщена звуками водная среда. И насыщена она еще и потому, что водные жители не только переговариваются звуками, но и просматривают окружающее пространство с помощью звука и ищут с его помощью дорогу.

Прислушайтесь — эхо!

Помню, когда я впервые сел на мотоцикл, мне вдруг стало казаться, что еще не обкатанный мотор его порой что-то барахлит: к свисту воздуха в ушах, к звуку выхлопа нет-нет да и присоединялся странный звук — чвик, чвик, чвик!

Я притормаживал, чтобы остановиться и проверить мотор, но тут оказывалось, что как раз в этот момент я находился либо в туннеле, либо на мосту, либо на крутом повороте шоссе, где останавливаться нельзя. Я проезжал препятствие, и тогда выяснялось, что останавливаться уже нет необходимости — чвикания уже не было.

«Что за странная конструкция мотора! — думал я.— Почему это он дает знать о местах, где запрещена остановка? Что за необычайная заботливэсть со стороны мотора?»

Позже я понял причину этого чвикания. Звук выхлопа отражается от колонн туннеля, от тумб и столбиков, стоящих на путепроводах и на крутых поворотах, и возвращается в ухо с некоторым запозданием.

А потом, уже сидя в автомашине, я закрывал глаза — это было возможно, так как я ехал пассажиром! — и пытался по эху определить окружающую обстановку. И очень преуспел в этом деле, хотя радарные свойства автомашины и в подметки не годятся радарным свойствам мотоцикла.

Слышится шипение — это значит, мы едем по туннелю. Короткие чвикания — это начались бетонные столбики или тумбы на обочине. Стоящий грузовик звучит не так, как идущий. Встречный не так, как обгоняющий. Легковая машина отражает звук иначе, чем грузовик с сеном. А грузовик с сеном иначе, чем фургон. Пешеход, несущий пустые бидоны, отличается от пешехода, зажавшего две подушки под локтями или несущего гитару.

И тогда я подумал: если я, человек, для этого вида ориентировки не очень приспособленный, умудряюсь почувствовать, что эхо от пуховой подушки не такое, как от пустого бидона, то почему бы животным, для которых эхолокация привычное и основное средство «видения» мира, не обнаруживать с помощью эха рыбешку на фоне бетонной стены плавательного бассейна? Не отличать стальную пластинку от деревянной? Макет рыбешки от живой рыбы? Вкусную рыбу от невкусной? Приближающуюся от удаляющейся?

На все это способны дельфины. И, вероятно, многие другие подводные жители. Только об эхолокации дельфинов мы знаем немного больше.

Опустит экспериментатор дробинку в мутную воду, в которой ничего не видно. Опустит медленно, без всплеска, на расстоянии в несколько метров от дельфина — и тот обнаружит ее.

Дельфин «видит» звуком мелкоячеистую сеть, способен проплыть через частокол металлических стержней, воткнутых в дно, не задев ни один. По эху он определяет даже материал, из которого состоит предмет.

К человеку дельфины относятся, как и он к нему,— с любопытством, словно догадываясь, что человек наделен незаурядными умственными способностями, дельфины охотно позволяют производить с ними всякие опыты и даже стараются помочь исследователю облегчить опыт. Они не возражают, если им заклеивают на время глаза, но не позволяют закрывать уши.

А это значит, что для них уши важнее глаз!

Ничего не «видят» они, если им закрыть уши.

Многим животным эхолокаторы помогают определять направление.

Возможно, и птицы, летя в туман или ночью, кричат, чтобы сообщить спутникам: «Я здесь, Держи курс на меня!» — или чтобы проверить: «А не маячит ли какое-либо препятствие впереди и правилен ли курс?» — или: «А на какой высоте идет полет?»

Однако мы очень мало знаем об эхолокации птиц. Знаем же мало потому, что лишь совсем недавно узнали о существовании этого способа ориентации в пространстве.

Знаток речной географии — угорь

Но неужели эхолокатор доводит угря из какой-нибудь глубинной речушки до Балтики, позволяет пересечь Балтику и выплыть точно к проливам, а потом указывает путь до Саргассова моря?

Возьмите указку и географическую карту. Найдите на карте речушку где-нибудь западнее Москвы или в каком другом месте. И попытайтесь проследить по карте водный путь до Балтики. Угри прибывают к нам в основном через Балтийское море и через него же уплывают, поэтому мы и выберем именно этот маршрут.

Уже через несколько минут вы «заплывете» либо в тупик, либо по Дону или Днепру в Черное море, либо скатитесь в Волгу, а потом в Каспий.

Много раз указка будет возвращаться обратно, прежде чем найдет путь в Балтику. А может, и не найдет. В научных статьях ученые называют такой поиск методом проб и ошибок, а в разговоре — методом тыка. Но, увы, метод этот дает далеко не всегда положительные результаты. Всю бы свою жизнь угорь «тыкался» бы из реки в реку и так бы не добрался до Саргассова моря.

А вот угри с первого же захода находят путь к океану. Им, угрям, метод тыка не годится. Нельзя метаться из реки в реку, ведь на карте путь измеряется сантиметрами, а по настоящему водному пути — десятками и сотнями километров. Жизни не хватит, чтобы искать дорогу по рекам этим несовершенным способом.