Дальневосточные соседи - Всеволод Овчинников

Главными принципами поведения Лаоцзы называет естественность и недеяние. Для сильных мира сего это означает «управлять, не управляя», избегать принуждения, не делать лишних усилий. Когда Лев Толстой описывал в «Войне и мире» поведение Кутузова накануне Бородинской битвы, он находился под впечатлением книги Лаоцзы, которую перевел на русский язык.

Даосизм был в Китае как бы диссидентской идеологией. (Зачем постоянно напрягаться, пытаясь совершенствовать себя? Каждое существо должно оставаться таким, каким его создала природа.) Если конфуцианство служило моральным компасом верхов общества, то даосизм отражал мировоззрение низов и потому может считаться народной религией.

Культ нежелания

В отличие от конфуцианства и даосизма, буддизм родился не в Китае, а пришел из Индии. Там он возник как протест против кастовой системы. Символом буддийского вероучения служит «колесо жизни»: замкнутый круг причинно-следственных связей. Проще говоря, день сегодняшний есть следствие дня вчерашнего и причина дня завтрашнего. Проявляется это в перевоплощении душ. Если человек несчастлив, он расплачивается за грехи, совершенные в предыдущей жизни.

В основе учения Будды лежат четыре истины. Первая: жизнь полна страданий. Вторая: причиной их служат неосуществленные желания. Третье: чтобы избежать страданий, надо избавиться от желаний. Четвертая: дабы достичь этого, нужно пройти путь из восьми шагов. Нужно сделать праведными свои взгляды, представления, слова, поступки, быт и, наконец, стремления, мысли, волю. Тот, кто пройдет эти восемь шагов, достигнет просветления, или нирваны.

Итак, даосизм проповедует недеяние, а буддизм – нежелание. Это привело к их своеобразному сосуществованию на китайской почве. В древности не существовало четкой грани между религией, философией и наукой. Применительно к Китаю можно сказать, что «три великих учения» как раз и олицетворяют эти ветви духовной культуры. Буддизм – прежде всего религия. Даосизм – диалектическая философия. Конфуцианство – наука, именуемая этикой.

За одиннадцать лет жизни в Поднебесной я вновь и вновь убеждался, что китайский национальный характер – это река, в которой слились три истока. С конфуцианством связана склонность расставлять все по своим местам, вести себя по предписанным правилам, возвеличивать ученость.

Но в глубине души каждый китаец также и даос, считающий, что бессмысленно вмешиваться в естественный ход вещей, а лучше плыть по течению в лодке без весел.

Китайской натуре присуща и некая богобоязненность, связанная с буддийскими представлениями о том, что благие поступки будут вознаграждены, а за грехи придется расплачиваться.

Три великих учения0

Мой личный опыт одиннадцати лет работы в Китае, семи – в Японии, пяти лет – в Англии убеждает меня в необходимости ввести в нашу школьную программу курс: «Религиозные истоки культуры».

Будучи востоковедом, я знаю, благодаря чему в Китае и Японии мирно уживаются конфуцианство и даосизм, буддизм и синтоизм. Но чем больше я углублялся в религии Дальнего Востока, тем острее ощущал свою неграмотность в основах христианства вообще и православия в частности. Из-за чего смотрел на шедевры мирового искусства, посвященные библейским сюжетам, как баран на новые ворота.

Дело в том, что служители любой церкви склонны подчеркивать различия соперничающих религий и умалчивать об их общих чертах, коих гораздо больше. Прежде всего это присущий любой вере гуманизм, высокие нравственные ориентиры, призыв проявлять любовь и сострадание к ближнему. Все это проходит красной нитью через священные книги христиан и иудеев, мусульман и буддистов.

«Чего не желаешь себе – не делай людям». Эти слова, сказанные Конфуцием двадцать пять веков назад, спустя пять столетий стали одним из основополагающих заветов Христа. (Он лишь поменял местами начало и конец приведенной фразы.) А уж об общих принципах христианства и иудаизма, которые объединяют Ветхий Завет и заповеди пророка Моисея, россияне знают гораздо больше.

Одним словом, всем нам со школьных лет полезно изучать не только православную культуру, но и основы других вероучений, дабы четче представлять себе как их сходства, так и различия.

Нельзя допустить, чтобы сложившийся в годы «холодной войны» раскол по идеологическому принципу (капитализм – социализм) сменился разделением мира по религиозно-цивилизационному принципу (христианство – ислам). А ведь именно к этому ведут конфликты на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Все это не только подрывает региональную и глобальную стабильность, но и провоцирует внутренние распри в многонациональных, многоконфессиональных государствах, к числу которых относится и Россия. Ввести в наших школах курс «Религиозные истоки культуры» означало бы укрепить у молодежи иммунитет против национального и религиозного шовинизма, воспитать веротерпимость как путь к политическому плюрализму.

Конфуций, Лао-цзы и Будда

Теперь о мирном сосуществовании религий на Дальнем Востоке. Конфуций появился на исторической сцене в смутное время непрерывных междоусобиц, когда главным стремлением людей была жажда мира и порядка. Проблемы управления государством, отношений верхов и низов общества, нормы нравственности и морали – вот стержень конфуцианства.

«Государь должен быть государем, а подданный – подданным. Отец должен быть отцом, а сын – сыном». Эта ключевая фраза книги Конфуция «Размышления и слова» имела в эпоху раннего феодализма прогрессивное звучание. Ведь она означала, что на верность подданных вправе рассчитывать лишь справедливый государь, на сыновнюю почтительность – лишь хороший отец.

Неудивительно, что гуманистическая сущность этого учения вступила в противоречие с феодальным деспотизмом основателя Поднебесной и инициатором строительства Великой Китайской стены императора Цинь Шихуана. В 213 году до нашей эры он приказал сжечь сочинения Конфуция и живьем похоронить 420 его последователей.

Однако в течение двух следующих тысячелетий конфуцианство почиталось властями Поднебесной как официальная идеология. Главным критерием при проведении открытых конкурсов на государственные должности было знание классических конфуцианских текстов. А склонность к иерархии, к гармонии и порядку стала ключевой чертой менталитета жителей Поднебесной.

Если конфуцианство родилось как протест против смутного времени, то даосизм можно считать реакцией на деспотию власти. Основатель этого учения Лао-цзы называет словом «дао» (буквально – путь) естественный ход возникновения, развития и исчезновения всех вещей и явлений, а также поведение, соответствующее природе человека и законам Вселенной. Это призыв сбросить оковы власти, бремя традиций, вернуться к примитивной простоте и неведению.