Чужие свои - Вад Капустин

Один из ребят, тот, что повыше, рыжеволосый и темноглазый, ничем не напоминал прежнего Валерия. «Дмитрий Бутусов», — сообразил Лаврик. На лице парня застыла маска трагической обреченности, которая медленно таяла, сменяясь выражением недоумения.

— Как у ребенка, получившего дорогой красивый подарок, с которым он совершенно не знает что делать, — мелькнуло в голове вахтенного неожиданное сравнение.

Время от времени рыжий незнакомец нервно, с каким-то восторженным изумлением озирался по сторонам, разглядывая ледяные торосы, и зябко ежился.

Чего это он? — удивился Лаврик. — Костюм с абсолютной защитой, адаптер, тело метаморфа. Да для него тут курорт! Психологическое, наверное. В памяти всплыл рассказ Валерия о планете вечного лета.

Рядом с Димкой стоял Седов. Внешне он почти не изменился. Разве что оказался чуть пониже ростом, плотнее, шире в плечах. Изменилось общее впечатление. Совершенно исчезли нервозность и напряжение, терзавшие его эти два месяца. От дипломата веяло каким-то необыкновенным спокойствием, уверенностью, надежностью.

Человек, способный удержать на своих плечах целый мир. Лаврик почувствовал сожаление, что так и не успеет по-настоящему узнать этого, истинного Седова, а не странный, поглощенный идеей освобождения гибрид, с которым приходилось иметь дело все это время.

Ждали, судя по всему, Потапыча. Спустя несколько минут метаморф появился, «возникнув» в полынье. Выбравшись на льдину, морж заметил подошедшего «колонизатора» и поприветствовал его дружеским фырканьем.

— Уже решили, куда отправитесь? — без особого энтузиазма спросил Лаврик, невежливо разглядывая «новорожденных» в упор.

— Кто как, — неопределенно буркнул рыжеволосый незнакомец.

— Мне давно уже пора домой, — неожиданно словоохотливо откликнулся Седов. — Жена заждалась. Да и дел полно — через две недели выступать на Ассамблее. И надо, — фраза прозвучала немного тише, — кое с кем разобраться. Заплатить, так сказать, по старым счетам. Хочу поискать правых и виноватых.

— Дела, значит. А ты, «колонист», что планируешь? — Лаврик взглянул на высокого худощавого парня, погруженного в глубокую задумчивость.

— Я, пожалуй, пока тут побуду, — отвлекшись от каких-то невеселых мыслей, пробормотал Бутусов. — С туземцами пообщаюсь. Вам помогу. Мне спешить некуда. Я должен попасть через сто двадцать лет на планету Вердес.

— Зачем? — удивился Лаврик. — Чего у тебя там?

— Как чего? Мама, друг, Диана… — на последнем слове он запнулся.

— Перед тобой вся Вселенная, а ты, выходит, зациклился на девчонке? — удивился бывший борец.

— Что мне Вселенная? А девчонка… Люблю я ее, — отрезал Димка. — И она меня полюбит.

— Через сто двадцать лет? — Алексей Степанович привычно хмыкнул. — Пожалуй, ты будешь для нее староват.

— Да в самый раз, — вмешался в разговор чем-то раздосадованный Валерий. — Ты что, не понял еще? В океан он собирается лезть. Уснуть. Переждать. На сто двадцать лет нырнуть в общую жизнь планеты Рождество. Романтик! Все утро из-за этого лаемся. Отговори его старик! — умоляюще обратился он к Потапычу. Просьба его осталась безответной.

— Прощай, Посланник! Мне будет недоставать твоих рассказов, — сказал голос Океана. — Но я надеюсь очень многое увидеть твоими глазами.

— А как же с ним? — настойчиво повторил Седов. Старый метаморф, не отвечая, вновь исчез в темной воде.

— Вот так! — Бутусов, не отрываясь, глядел вслед моржу. — Понял, кто ты сейчас? Глаза и уши метаморфа! — Казалось, Валерий вызывает у него сильнейшее раздражение.

— Что ж. У всех свои проблемы. Успеха тебе парень! И тебе удачи! — Седов крепко пожал руку Лаврику, кивнул на прощанье Бутусову и направился к кораблю.

Минут через двадцать крохотная яхта дипломата яркой звездочкой взмыла в ясное небо холодного мира и исчезла в его всепоглощающей глубине. На мгновение наблюдателю показалось, что вслед за первой звездочкой откуда-то из глубины космоса последовала вторая. Но это, вероятно, ему просто почудилось. Вахтенный тряхнул головой, отблрасывая наваждение, и обратился к насущным проблемам, материализовавшимся на краю полыньи в виде печального рыжего парня.

— Чего это ты на него так окрысился? — поинтересовался Алексей Степанович. — Не поделили что-то? Тела у вас теперь, вроде бы, разные.

— Достал уже со своими советами! — огрызнулся Димка. — Герой и учитель! Чересчур умный он, правильный. Думает, что всё на свете знает.

— Ясненько, — бывший спортсмен глубокомысленно покивал, хотя ясности как раз никакой и не было. Что делать с новичком, он не представлял. Обманывать начальство не хотелось, но и отказать Валерию в просьбе Лаврик почему-то не мог. Да и как? Теперь ведь не объяснишь, не поспоришь: улетел и всё тут. А вахтенный объясняйся: откуда на Рождестве вдруг взялся земной колонист. Из океана вылез? Но ведь так оно и есть, вылез. Может, он и впрямь сразу обратно уйдет?

— А ты, — не особенно приветливо снова обратился Лаврик к неожиданному осложнению. — Значит, прямо сейчас обратно в прорубь полезешь?

— Да нет, — неожиданно примирительно ответил Димка. — Я же сказал, мне спешить некуда. Немного у вас здесь поживу, освоюсь. Можно? Ведь скучно, наверное, здесь одному. Глядишь, и на вахте подменю?

От уважительной интонации Алексей Степанович воспрянул духом. У него, похоже, наконец, появился долгожданный слушатель и напарник.

— Конечно, конечно, — радостно сказал он. — Еще, может, и передумаешь. В океан-то лезть, что за радость? Расскажешь мне про свою планету… Вердес? Говорят, у вас там вечное лето? Жара? Надо же, вот как везет-то людям!

Димка усмехнулся и пожал плечами. Сейчас ему тоже так казалось. Впервые в жизни он испытывал настоящий холод и замерзал просто от вида льда и снега! Это было так здорово! Людям иногда действительно везет…

Глазами старого метаморфа вслед двум удаляющимся гуманоидным фигурам из темной полыньи с любопытством смотрел рождественский Океан.

Планетарное сверхсущество, скользя по считанным в сознании Бутусова координатам времени и пространства, легко проникло сознанием в недалекое, по галактическим масштабам, будущее, на прекрасную, зеленую и слишком теплую для рождественских метаморфов планету Вердес. Ему хотелось увидеть конец долгого пути того, кому предстояло стать новым голосом Рождества.

Светлый чистый домик на берегу теплого моря. Прекрасная одинокая девушка с заплаканными глазами. Планета Вердес — через сто двадцать лет и несколько дней….

Услышав звонок, Диана машинально потянулась к кнопке видеофона и только потом, увидев пустой экран, поняла, что звонили в дверь.