Сильвио Берлускони – Премьер Италии - Михаил Ильинский

В такой обстановке вновь созданное Учредительное собрание обсуждало статьи Конституции, которая должна была стать основой развития страны. Коммунисты и социалисты внесли большой вклад в ее разработку, чем обусловили ее демократический характер. Принятие Конституции в декабре 1947 года и вступление ее в силу с 1 января 1948 года стало еще одним шагом вперед. В 21-й статье Конституции было уделено внимание и печати. Однако эта статья содержала такие положения, которые могли иметь самое различное толкование. А потому принятые на ее основе последующие законы (например, закон 1948 года) правые силы постоянно использовали для давления на демократическую печать. Но для того времени принятие Конституции было важным завершающим событием периода 1945–1947 годов. Берлускони досконально изучил опыт этой эпохи и использует его, рекомендуя это и другим.

Созданному в декабре 1947 года Народно-демократическому фронту (НДФ) предстояло в сложных условиях вести избирательную компанию в преддверии новых парламентских выборов, которые должны были в апреле 1948 года внести окончательную ясность в расстановку политических сил в стране.

Выборам предшествовала бурная пропагандистская компания, которая велась всеми политическими группами. Христианских демократов поддержала практически вся правая пресса, особую же активность проявили издания католической церкви. За НДФ выступали коммунистические и социалистические издания, а также независимая демократическая печать.

Христианские демократы призывали итальянцев обратить взоры к Америке, которая якобы способна незамедлительно принести на землю Италии процветание и благоденствие. Она была рассчитана на тех избирателей, кто колебался в своем выборе. Наряду с газетами и журналами в ход были пущены средства наглядной агитации: улицы пестрели плакатами и лозунгами. Особую компанию вела католическая церковь, призывавшая к крестовому походу против безбожников. Как писали Марчелло и Маурицио Феррара, «народный фронт оказался в положении человека, который во время вспышки всеобщей паники взывает к разуму». Именно в этот период Сильвио проявил первый интерес к чтению газет. Он вырабатывал свое мнение.

Правые использовали все методы для того, чтобы дискредитировать НДФ, запугать избирателей образами «кровожадных коммунистов». К примеру, «преступники-коммунисты», по свидетельству «Пополо», якобы учинившие погром помещения ХДП, оказались на деле ребятами, которым не было и десяти лет. Корреспонденция о методах «работы» коммунистов, появившаяся в «Джорнале делла сера», на деле была выдержкой из книги фашистского журналиста, написанной в 1935 году. В плакатах христианских демократов, на которых якобы изображены сцены из жизни Советского Союза, как доказала «Унита», использованы фотоснимки ареста румынских рабочих – участников антимонархической демонстрации.

Выборы проходили в напряженной обстановке. В предвыборную компанию были включены все правые силы страны, церковь и международные партнеры. После победы ХДП на выборах 18 апреля 1948 года возникла правительственная коалиция «центра» (христианские демократы, либералы, республиканцы, позже – социал-демократы), возглавленная Де Гаспери. Антикоммунизм, атлантизм и клерикализм стали фундаментом политики нового кабинета министров. (В этом Сильвио разобрался уже позже.)

Полицейский террор, содействие правительства террористическим и крайне правым группировкам приводили к открытым выступлениям против ИКП. Одним из проявлений такого рода было покушение 14 июля 1948 г. на Пальмиро Тольятти. Примечательно, что именно в этот день ряд газет («Пополо», «Коррьере делла сера» и другие) перепечатали на своих страницах часть статьи директора социал-демократической газеты, в которой выражалась уверенность в том, что для «спасения» Италии необходимо поставить к стенке, в прямом смысле слова, Тольятти и «его сообщников». Отпором этому стала двухдневная (14–15 июля) политическая забастовка, в которой приняло участие 7 млн человек. Движение протеста особый размах приобрело 26 сентября 1948 года, когда на праздник «Униты», на котором впервые после выздоровления выступил Тольятти, собралось более 3 млн человек, приехавших со всех уголков страны в Рим и в течение 5 часов шествовавших по городу.

Активную роль в проведении политики репрессий по отношению к коммунистам играла католическая церковь. Ровно через год после покушения на Тольятти – 14 июля 1949 года – «священная канцелярия» Ватикана обнародовала декрет об отлучении от церкви коммунистов и всех лиц, сочувствующих им. В декрете содержались ответы на 4 вопроса: 1) разрешается ли вступать в компартии и оказывать ей поддержку; 2) разрешается ли издавать, распространять и читать книги и периодические издания, отражающие теорию или практику коммунизма, а также сотрудничать в них; 3) могут ли допускаться к причастию лица, совершающие поступки, которые указаны в 1 и 2 пунктах; 4) подлежат ли отлучению от церкви лица, исповедующие коммунистические идеи и пропагандирующие их. На первые три вопроса были даны отрицательные ответы, а на последний – положительный. Эта мера не принесла ощутимых результатов, и поэтому в ноябре 1949 года Ватикан был вынужден специально обратиться к газетчикам с призывом не продавать «Униту» или мешать ее распространению с помощью различных уловок. Все эти документы юридически остаются в силе и по сей день, хотя о них мало кто знает.

Ежедневно на страницах «Униты» разоблачался полицейский террор министра внутренних дел Шельбы и клерикалов: массовые репрессии, аресты профсоюзных деятелей, политические преследования принесли горькие плоды: в течение 1948, 1949 и начала 50-х годов было убито 62 человека (из них 48 коммунистов), арестовано 92 169 человек (из них 73 840 коммунистов), осуждено 15249 человек (из них 13 306 коммунистов). Судебные приговоры в общей сложности предусматривали 8444 года тюремного заключения (из них 7598 лет приходилось на долю коммунистов). Об этом Кавальере Сильвио не вспоминает. И зачем? Смутное было время. А в тюрьмы сажают преступников.

Радио и телевидение в 50-х годах стали вотчиной клерикалов: от работы были отстранены все, кто придерживался «иных» взглядов. Правительство приняло различные меры для усиления контроля над печатью. Одной из мер была реорганизация политических отделов полиции, в обязанность которым сменялось внимательное чтение всей партийной печати. Против журналистов-коммунистов были возбуждены сотни судебных дел. Людей, задержанных при распространении левых газет или при расклеивании плакатов, подвергали унизительной процедуре: их избивали, фотографировали и снимали отпечатки пальцев.