Искатель. 1993. Выпуск №6 - Фредерик Дар

— Дуй.

Сейчас уже хорошо перевалило за половину семи. Время поджимает. Как только Берю возвращается с канистрой, я торопливо брызгаю на секретер, чиркаю спичкой и бросаю ее в лужицу бензина.

Легкий взрыв, и все загорается с радующей взор быстротой.

— Чмокни меня, Валентина, чмокни меня! — напевает Толстый.

Как все первобытные существа, он заворожен огнем.

Я протягиваю ему канистру.

— Отнеси это туда, где взял, — советую я.

— А потом? Сбегать за пожарниками?

— А потом прицепишь новую блесну на спиннинг и пойдешь на рыбалку. Ты и так ошиваешься здесь уже час.

ГЛАВА XII,

Мы согласны, что на протяжении всего этого расследования наше поведение больше смахивает на поведение злоумышленников, чем полицейских.

Нарушение неприкосновенности жилища, повреждение автомобиля, умышленный поджог, ничего не пропущено в наградном списке. Вполне достаточно, чтобы забастилить нас на хороший срок в стране Вальтера Скотча.

Оказавшись в своей берлоге, я налегаю на замок железной шкатулки. Но без моего сезама я нахожусь в положении безногого калеки, которому предложили новую пару ходуль. Мне никак не удается найти с ним общий язык.

И тут меня осеняет идея: как всегда. Я встаю и роюсь в потайном кармашке своих бочат.

Именно туда я сунул маленький ключик, найденный вместе с револьвером в сумочке Синтии.

Пробую открыть им. Победа, Сан-Антонио! Твоя безупречная логика, глубокий интеллект, гений следователя, все эти блестящие качества в совокупности с твоим хладнокровием и мужеством, решительностью, даром с первого взгляда безошибочно оценивать ситуацию, а также твоей скромностью (не стесняйся пороков) позволили тебе в очередной раз преодолеть препятствия и обстоятельства, обойти ловушки и капканы. Браво, Сан-Антонио! Маленький ключик открывает шкатулку.

Шкатулка содержит добрую сотню полиэтиленовых подушечек а-ля святая невинность. Я вскрываю одну из них. В ней героин.

Итак, получается, что мамаша Дафни в курсе дела? Да что я говорю: она просто заправляет этим делом, так как вся наркота, которой затем накачивают бутылки с виски, находится у нее в руках! Эта шотландская знать умеет быть забавной, когда занимается семейным бизнесом. Старая леди-калека делает запасы героина, ее племянница прогуливается с 9-мм игрушкой, из которой шлепнули человека, директор вооружен, будущий супруг пытается раскроить мне башку, а метрдотель устанавливает микрофоны в изголовье моей кровати! Wonderful[43] дальше некуда!

Я несу шкатулку в ванную, где спускаю ее содержимое в водопад унитаза. Ну а потом укладываюсь в постель и засыпаю праведным сном ребенка в ожидании пожарных.

Кстати, о пожарных, через полчаса меня будит Синтия.

— Тони! Тони! — тинькает она.

Я вскакиваю и продираю шнифты.

— О, это вы, darling! Что случилось! На вас лица нет!

— Еще бы! — подтверждает мое очаровательное завоевание. — Чуть было не сгорел замок. Представляете, пожар начался в комнате тетушки Дафни.

— Пожар! — бормочу я, удивленный донельзя.

— Да. Комната сгорела дотла, к счастью, стены Оужалинс Кастл сложены из тесаного камня, они сдержали огонь.

— В кабинете было что-нибудь ценное?

— Да, и немало. Но особенно бумаги, семейные реликвии…

— Я очень сожалею, дорогая.

Скребу черепушку.

— Удивительно, как я мог не услышать пожарных?

— Мы не стали их вызывать. Их вообще нет в Оужалинсе, а пока приехали бы пожарники из Мойзад-Цыпленхэм а… С огнем справились наши слуги с огнетушителями, которые нашлись в доме.

— Надо было позвать меня, я бы помог им…

Любопытная сценка, которая, как и кактус, не лишена остроты. То, что она меня подозревает, так же заметно, как орфографические ошибки в рапорте бригадира жандармерии. Но мы ведем игру. Это война нервов. Мы следим друг за другом, не забывая следить за собственными манерами. Мы наблюдаем друг за другом во время обеда, когда болтаем и даже когда занимаемся the love[44]. Мы пытаемся провести друг друга, нагреваем друг друга и заканчиваем обменом любезностями. Да! Будет о чем вспомнить.

Мы еще немного верещим в том же духе, потом довольно надолго замолкаем, предоставив возможность продолжить разговор пружинам матраца, и, наконец, решаем пойти погулять в город.

Молчаливый завтрак позволяет мне оценить самообладание тетушки Дафни. Ее замок частично сгорел. Она потеряла героина на несколько миллионов, но все хорошо, Мадам Прекрасная Маркиза.

Я прошу разрешения посмотреть на последствия пожара. Жалкое зрелище. Все черным-черно, все покрыто пеплом, а что не сгорело, искорежено до неузнаваемости в этой просторной комнате.

— Я надеюсь, вы застрахованы? — спрашиваю у дам, с трудом подавляя дикое желание рассмеяться.

Они успокаивают меня.

— Нам за это заплатят, — утверждает тетушка Мак Херрел.

В ее тоне есть что-то такое, от чего и морж может покрыться гусиной кожей. В ее высказывании таится скрытая угроза, да такая грозная, что я спрашиваю себя, смогу ли уйти отсюда на своих двоих.

О делах на винокурне не может быть и речи.

После завтрака мы — Синтия и герой торжества — отправляемся в город. Она показывает мне крепостные стены, музей местного зодчества и универсальный магазин. Потрясающе. Я кончаю тем, что высаживаю ее неподалеку от почты и говорю ей… правду, заключающуюся в том, что мне нужно позвонить во Францию.

Немного неискренности не повредит, когда находишься в таком напряженном положении, даже если речь идет о почтовой искренности.

Служащая почты Мойзад-Цыпленхэма (восхитительная рыжуха с завивкой, щедро усеянная веснушками, с нежным взглядом глаз, голубых и близоруких настолько, что линзы ее очков, толстые, как крышки канализационных люков, увеличивают все примерно в сто двадцать раз, с грудью, выпуклой, как баскетбольные щиты, с челюстью такой мощной, что она не умещается во рту, к тому же верхний ряд зубов кажется двойным и выдается из остальной части лица, образуя испанский балкон) наверняка впервые принимает заказ на разговор с Францией, потому что она не верит своим кроличьим ушам. Я вынужден по одной букве называть ей цифры телефона босса, а потом еще написать его знаками, крупными, как размах ваших дел. Наконец она задумчиво склоняет голову и начинает накручивать на своем телефонном аппарате.

Затем она просит телефонисток Глазго, чтобы те попросили телефонисток Лондона попросить телефонисток Парижа попросить для меня номер, который на самом деле прошу я.