Сегодняшний вчерашний день - Stashe

Но огня им взять было решительно неоткуда.

Птица, тем временем, размахнулась и точным ударом клюва нанесла непоправимый (как решил Янат) вред тому, что рассматривала. В тот же миг Кэро привлек внимание Шептунова и едва слышно прошептал:

— Сигнал исчез.

Ян перевел взгляд на берег. Догадка, которая пришла на ум оказалась очень и очень неприятной. Значит ли это, что купин, там, на берегу долбит останки Робин Райт? Если он сейчас уничтожит улики, никто не узнает причину смерти малиновки, а так как птица может съесть камеры на одежде Робин, то исчезнет и информация, которая могла бы оказаться полезной для них. На счет экстравагантности "похорон" Янат не заморачивался. Он считал, что Райт нормы приличия теперь уже глубоко фиолетовы. Даже если от девушки что-то и осталось, больше будет этого "что-то" или меньше, без разницы. Однако информация имела глобальное значение, ее необходимо сохранить. В голове Яната мелькнуло несколько развернутых предложений, которые он тут же отмел за неэффективностью. Купин продолжал долбить клювом.

Ян перевел взгляд на Кэро и зашептал:

— Ты меня прикрой. Я активирую поле и шугану птицу. Заберем, что сможем и уберемся отсюда.

Птаирианец категорично замотал головой:

— Нет.

— Он все сожрет, — с досадой сказал Янат, — я аккуратно и быстро. Там всего то одна птица. Да, большая, но у меня парализатор и пояс. Чего мне бояться?

— Нет.

Янат ласково улыбаясь Кэро, отполз в сторону от Матвея, смотрящего на него со странным выражением в глазах. Затем начал двигаться в сторону просвета, стараясь все время удерживать купина в поле зрения. К их удаче, птица была увлечена процессом долбежки и совершенно не обращала внимания на посторонние звуки.

Кэро шустро прополз за Янатом и ухватил его за ногу. Шептунов вяло брыкнул, укоризненно смотря на напарника.

— Отпусти. Ты хорошо стреляешь, сможешь меня подстраховать. Порой промедление смерти подобно. Мы упустим единственный шанс, узнать, что случилось с малиновкой, — горячо зашептал он. Но птаирианец оставался непреклонным.

— Я не Инга. Ты нарушаешь приказ вышестоящего. Все твои выверты, Шептунов. Немедленно остановись.

— Ччч…ерт, — услышали они заикающийся голос Матвея, — тварь смотрит на нас.

Янат перевел взгляд на купина и понял — это его последний шанс. Он вскочил и побежал вперед, на ходу вынимая парализатор.

Птица издала квохчущий звук и вытянула шею, рассматривая незваного гостя, рискнувшего так нагло прервать ее уединение. Ян вдруг осознал, что вблизи купин гораздо больше и вид у него самый недружелюбный. Не теряя времени, он нажал на спусковой крючок, окатив птицу волной воздуха. (Лучи парализатора невозможно увидеть простым зрением, но результат действия оружия обычно заметен сразу)

Купин склонил голову на бок и курлыкнул. Затем приподнял над головой крылья, полураскрыл их и с хищным клекотом резво рванул к Шептунову.

Ян перестал думать и подчинился инстинкту. Со всех ног бросился в другую сторону, не сразу сообразив, что купин отсекает его от леса. Все, что оставалось шантийцу выбрать другое направление. Как можно быстрее отрываясь от преследования, нестись к воде, в надежде, что птица не умеет плавать. О том, что она умеет летать, Ян в тот миг как-то не задумался.

Купин истошно орал, подпрыгивал, с оглушительным звуком хлопая крыльями. Видимо, готовился взлететь. Кэро бежал наискосок, стремясь успеть к Яну. Он не слишком понимал еще, что станет делать потом, поскольку видел, параличом птицу не разбило, а значит, парализатор не подействовал.

Шептунов же отбросил оружие в сторону и сосредоточился на единственной задаче — удрать от купина. Если бы он только мог предугадать, что земля на склоне окажется мягче, и будет скользить под ногами, если бы послушал Кэро, если бы…

Когда земля врезалась в Яната, ударив его под дых, он захрипел и с запоздалым удивлением понял, что защита пояса не работает.

Шантиец кубарем покатился вниз, понимая, что уже проиграл и ровно три, может четыре секунды спустя его настигнет клюв купина, как вдруг почувствовал, что некто врезался в него с разбегу, придав дополнительное ускорение, и буквально втолкнул в воду.

Склоны озера круто обрывались, и у самого берега начиналась глубина, дна ногами было не достать. Шептунов, погрузившись с головой, глотнул воды, вынырнул, судорожно вздохнул и быстро поплыл вперед.

Когда над его головой раздался клекот, Ян закрыл глаза и нырнул. Он понимал, что спастись не удастся, но страх перед стоячей водой как бы это ни было глупо, вытеснил ужас перед купином. Он едва не вдохнул воды, когда что-то схватило его за ноги и резко потащило вниз, а, открыв глаза, встретился взглядом с каким-то непонятным созданием. Единственное, что он успел ощутить, перед тем как понял, что воздух кончается, это прикосновение пальцев к губам. А потом, его затопила паника.

18 глава

Она стояла в полной темноте с ощущением, что появилась ниоткуда в этой самой точке времени и пространства. В голове абсолютная пустота. Ни имен, ни воспоминаний, даже слова мысленно поначалу подбирала с трудом, как будто выуживая полузабытые образы. Откуда она здесь? Зачем? Ей стало страшно и как ни странно, чувства беспомощности и ужаса охватившие ее, позволили вспомнить крошечные кусочки прошлого. Женщина обхватила себя за плечи, дрожа. Пронзительное одиночество, боязнь сделать даже шаг за пределы мысленно очерченного круга личного пространства все ближе подводили ее к черте, за которой начинается истерика. Она не хотела сойти с ума, нет, нет. Она хотела покинуть это ужасное место или увидеть тех, по чьей воле оказалась в царстве тьмы. Желала и панически боялась, словно сквозь паутину забвения рвалось некое знание, предостерегавшее от опрометчивых поступков и жестов.

Она ненавидела себя за слепое, поглощающее чувство безнадежности, за то, что не могла дать себе имя и осознать себя личностью. Это помогло бы, совершенно точно, это вернуло бы ей самообладание. А тишина была столь глубокой и даже гулкой, что слышно было собственное дыхание.

— Эй… — прошептала она и тут же сжала губы, паникуя, трепеща от безраздельного ужаса. Он так выматывал ее, так изводил. Ей было холодно. Все время холодно и страшно. Она никого не видела, не слышала, и даже не смогла мысленно нарисовать место, в которое попала. Она лишь засыпала и просыпалась, понимая, что не голодна и не испытывает естественных потребностей.

Ненормально, ирреально, чудовищно и то, лишь потому, что с некоторых пор, она стала понимать значение слов. Внезапно ей пришло в голову, что кто-то стирает ее личность каждый день, лишая прошлого и будущего. Кто-то превращает каждое сегодня во вчера, чтобы нельзя было прийти в себя и осознать реальность, ту, лежащую за темнотой. Хотелось плакать навзрыд, жалобно и тоскливо, чтобы хоть кто-то появился из мрака и утешил ее, обнял, прикоснулся. Боже, пусть ее ударят, пусть закричат. Любая пытка, казалось мягче по сравнению с состоянием вечного небытия.