Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

В общем, Штаты были способны сильно ухудшить экономическое положение своих европейских «друзей» (в кавычках или без), но все это была сравнительно отдаленная перспектива – за это время англо-французские интервенты рассчитывали уже решить стоящие перед ними задачи, продемонстрировать США переформатированный ими Египет и, таким образом, одновременно и свою способность самостоятельно решать возникающие перед Западом вопросы, в том числе военным путем, и отсутствие повода для дальнейшего взаимного недовольства.

Гораздо больший эффект имело заявление советского правительства от 5 ноября 1956 года «О решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир на Востоке». Именно ввиду практических военных мероприятий СССР по подготовке вмешательства боевые действия у Суэца были прекращены. Неудивительно – текст его был крайне жестким – недвусмысленно Англии и Франции грозили едва ли не немедленным ракетно-ядерным ударом и стиранием в радиоактивный пепел. Естественно, что под угрозой незамедлительного начала Третьей мировой, при неясном до конца, но неодобрительном отношении США, Лондон и Париж почли за благо отступить. Но почему такая нервная реакция? Ведь Египет едва ли можно назвать стратегически важным для Москвы, а Насер на октябрь 1956-го еще отнюдь не был союзником СССР, даже не объявлял о курсе на социализм. Скажем, когда французы сражались в Индокитае, при всем отрицательном отношении к их возможной победе Москва и близко не доводила ситуацию до такой крайности, как открытое бряцание ядерными ракетами и напоминание о большой красной кнопке, которую могут нажать, чтобы их запустить.

Дело вот в чем: одновременно с событиями в Египте происходило восстание в Венгрии. США и в целом страны Запада бомбардировали ООН проектами резолюций, осуждающих ввод советских войск. Да, по дипломатическим каналам вашингтонская администрация уже 27 октября провозгласила политику невмешательства, о чем посол США в Москве Ч. Болен 29–30 октября дополнительно уведомил советское руководство, но у советского правительства имелись обоснованные сомнения на этот счет. 4 ноября 1956 года началась операция «Вихрь», в войсках был распространен за подписью Жукова приказ, в котором объявлялось о том, что войска Варшавского договора поведут бескомпромиссную борьбу с венгерской контрреволюцией. 5–7 числа по стране в целом и в Будапеште в частности шли бои.

В их ходе в руки частей СА попали образцы вооружений восставших, которые четко указывали на их связи с Западом – в том числе немецкие штурмовые винтовки Stg-44 и американские пистолеты-пулеметы «Томпсон». Одновременно, согласно резолюции 12 °Cовета Безопасности ООН (не поддержанной Советским Союзом), 4–10 ноября 1956 года была созвана 2-я чрезвычайная специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Она приняла ряд резолюций, призывавших СССР, в частности, немедленно прекратить «вооруженные нападения на народ Венгрии» и «всякую форму вмешательства, особенно вооруженного вмешательства, во внутренние дела Венгрии». СМИ Запада просто взбесились, заквакал даже проживающий в Португалии бывший регент Венгерского королевства Миклош Хорти, который обратился к главам государств США, Великобритании и ФРГ с просьбой оказать помощь венгерской «революции» и, если понадобится, вмешаться военными средствами в интересах ее победы.

И вот тут и зарыта собака… Выходило, что СССР нельзя наводить порядок в своей сфере влияния, в стране, где произошел совершенно откровенный мятеж с судами Линча, силовым продавливанием на пост главы правительства человека по требованию уличных демонстрантов, а затем уже легитимация им всех или почти всех действий этих самых бунтующих. При этом советские войска на момент начала событий уже находились в Венгрии – и на совершенно легальных основаниях.

А вот даже и не США – лидеру Запада, но англичанам и французам можно было по совокупности своих коммерческих интересов вторгаться открыто на территорию независимого государства, не входящего в их сферу влияния, стремиться к свержению действующей там власти, игнорировать Организацию Объединенных Наций. В то, что англо-французские войска действуют без ведома США, в Москве мало кто был готов поверить, особенно вначале.

В СССР решили, что события последних двух лет, начиная от ремилитаризации Германии, есть попытка глобального пересмотра Западом Ялтинско-Потсдамской системы, ревизии сталинского наследия в области международных отношений и безопасности в Европе, благо в самом Союзе Хрущев начал ревизию этого наследия в области внутренней политики. Конечная цель – полная ликвидация посредством совокупного военного давления через усиливающееся НАТО и инспирируемые перевороты всей системы стран Народной демократии. Разумеется, подобного мы допустить никак не могли. Во многом именно столь мощный рывок на защиту Египта, который не имел корней в нем самом, привел к тому, что после кризиса началось решительное движение Москвы навстречу Каиру. Чисто психологически это вполне объяснимо.

Здесь мы подходим к заключительной части, которую можно обозначить как итоги и уроки Суэца. Проще будет начать с египтян. Насер пережил бурю – и внешнюю, и внутреннюю: после окончания боевых действий Амер обвинил Насера в развязывании ненужной войны и в перекладывании ответственности за поражение на вооруженные силы. Он начал стремительное и уверенное сближение с советским блоком, частью которого к началу 1960-х Египет, по существу, и стал. Израиль сделался не титульным, но реальным смертельным врагом для египетского лидера и народа. Именно Египет будет душой антиизраильской борьбы арабского мира – в большей степени, пожалуй, эту роль будут играть только непосредственно сами палестинцы. Наконец, тот факт, что интервенты ушли несолоно хлебавши, а Насер сохранил и власть, и Канал, перекрыв непосредственно военные поражения страны фараонов, чрезвычайно сильно подняло авторитет президента. И он с успехом воспользовался этим. Насер не только еще более укрепил свои позиции внутри Египта, но стремительно и уверенно стал выдвигаться на мировую авансцену в роли уже общеарабского вождя, причем действовал с такой энергией и смелостью, что уже менее чем через два года сумел создать, пускай и оказавшуюся в итоге непрочной, Объединенную Арабскую Республику, в которую вошла Сирия. Столицей, естественно, был Каир.

Во Франции и Англии Суэцкий кризис привел к довольно серьезному кризису политическому. Премьер-министр Иден был вынужден уступить кресло Гарольду Макмиллану – новому лидеру консерваторов – и де факто вовсе уйти из политики. У французов президент Рене Коти и премьер-министр Ги Моле свои места сохранили (последний, строго говоря, вообще не так много знал о подготовке интервенции и не участвовал в свое время в Севрских переговорах). Однако в целом этот удар стал одним из финальных толчков, совершенно обрушивших политическую систему Четвертой республики. Уже в мае 1958 года последует ее драматическое крушение, когда только фигура де Голля удержала Францию от гражданской войны.

Но главное – даже не это. И в Лондоне, и в Париже после 1956-го осознали невозможность силового удержания колониальных империй в условиях, когда обе сверхдержавы относятся к этому умеренно или резко негативно, а всякое применение силы, каков бы ни был повод, мгновенно встраивается в общую логику и систему холодной войны. Именно