Резиновый бэби (сборник) - Жужа Д.

Мужчина и женщина вздрагивают.

– Мы БОЛЬШЕ не будем НИЧЕГО делать! – Парень сжимает кулаки.

– Ну и ладно, ну и ладно, ну и ладно... – успокаивается женщина.

Парень шумно вдыхает несколько раз через нос и выдыхает, сложив губы трубочкой. Кладет руки на стол и вдруг улыбается.

Женщина сидит, смотрит на губы парня, брови ее сначала медленно ползут вверх, потом так же медленно опускаются. Ее маленький рот вздрагивает, разжимается и чуть тянется в стороны.

Теперь мужчина переводит взгляд с парня на женщину.

– Мы не будем! Слышишь? Мы не будем! – Женщина смотрит на мужчину.

Он все еще напряжен.

– И ты ничего не будешь делать! Слышишь? И ты больше ничего не будешь делать! – Она почти не разжимает рта.

Мужчина хмурится, потом кивает, ищет что-то в кармане брюк, вытягивает под столом ноги.

Женщина берет с блюдца эклер и начинает есть улыбающимся ртом.

Парень, аккуратно расправив тоненькие белые провода, вставляет в уши малюсенькие наушники.

Мужчина, глядя на них, стягивает с правой ноги ботинок.

Подходит зареванная официантка, собирает грязную посуду, мятые салфетки, мотает головой, то ли прощаясь, то ли благодаря. Уходит на кухню.

Парень барабанит пальцами по столу.

Женщина разворачивает салфетку и долго вытирает шоколад с губ.

Мужчина, чуть приподняв ноги над полом, делает ступнями круговые движения. Сначала ногой в ботинке, потом той, что в носке. Блаженно вздыхает, отводит назад полные плечи.

И тут... В кафе... Совсем с другой стороны... Входит Матильда. Как ни в чем не бывало, весело и суетливо.

Первым делом забирает свою сумку у женщины, затем садится и достает помаду.

Парень смеется, женщина сначала сдерживается, но скоро тоже принимается хохотать.

И только мужчина опускает голову на ладони.

Матильда улыбается.

Впрочем, как всегда.

SUBLIMATION

– Когда я в очереди сидел – там у них радио орало, чтобы, наверное, не слышно было звук этот противный... Когда сверлят... Ну... Сначала там муть была про диких свиней в Белизе... Как писают твари метров эдак на десять... Потом тоже, в принципе, говно, ток-шоу, типа про экологическую катастрофу, но не в этом дело, там один пидор рассказывал сначала про точку кипения, потом про точку испарения... А потом про эту... Как ее... Ну, другую точку... Ну, вернее, в другом веществе, нет, точнее, при другой температуре там, или давлении вообще... Есть такая точка, когда твердое тело переходит в газообразное, минуя жидкость... Ну представь, кусок камня себе лежит, а потом сразу газ и ничего... Понял?.. И называется все это – сублимация...

Мойщик вытер руки о длинный белый фартук и, не закрывая рта, обернулся к человеку в черном костюме, который, казалось, совсем его не слушал.

– А зуб-то вылечили? – Человек в костюме залез в рукав, разогнул руку и чуть выдернул манжет белой рубашки.

– Зуб?.. Вылечили.

– Больно было?

– Больно.

– Нет, б..., я никогда не пойду.

– И по-английски это – sublimation, я в словаре посмотрел... Красиво, да? – Мойщик замолчал, но рот не закрыл, ополоснул последнюю тарелку, засунул ее в громадную посудомоечную машину и нажал кнопку «пуск».

Машина дернулась, замерла, и тут же по трубам в нее потекла вода.

– Послезавтра мне лететь... Жена ждет. Звонила вчера, спрашивала, купил туфли или нет...

– Да помню я! – Человек в костюме явно занервничал, и когда сверху позвали менеджера, с облегчением побежал туда.

Там, в зале, его ждала женщина с родинкой над губой, и как только он появился, она всем телом подалась к нему. Он, все еще поправляя рукав сорочки, отшатнулся. Женщина раздула ноздри и выдохнула:

– Это недопустимо...

Менеджер достал из кармана плоскую стальную зажигалку.

– Это не может так оставаться... Вы меня понимаете...

Менеджер испуганно улыбнулся.

– Я такой никогда не была... Это просто невозможно. – Она говорила негромко, но с нажимом на каждое слово.

– Вы можете объяснить мне, что произошло?

– Как вы не понимаете, если я вам говорю!

Менеджер несколько раз закрыл и открыл глаза.

– Вы хотите сказать, что до меня вам никто не говорил? – Женщина подняла брови.

– Я не очень понимаю...

– Господи, чего уж там не понять...

– Я...

– Нужно просто взять и поменять, я не хочу казаться навязчивой, упаси бог, но это же возмутительно, в самом деле... Я вошла и чуть не упала просто.

– Не упали?..

– Ну, это я иносказательно, я себя такой не видела! Это же пугает!

– Где?

– В туалете...

– В туалете что?

– Я чуть не упала, когда увидела! Нужно принять меры.

– Хорошо.

Он схватил за рукав пробегающего мимо мойщика в белом, но уже чуть мятом фартуке, и зашептал ему на ухо. Мойщик, не закрывая рта, развернулся и побежал в сторону туалетов.

– Не волнуйтесь, мы примем меры.

– Не поймите меня превратно, но это необходимо сделать, в конце концов, для репутации кафе. Это же унизительно, такое искажение... Я, конечно, не приняла это как оскорбление лично в мой адрес, но...

– Мы все сделаем... Пожалуйста, не волнуйтесь.

Тем временем мойщик с открытым ртом долго стучал в женский туалет, потом вошел туда, проверил все, вышел и на всякий случай заглянул в мужской. Там, у писсуаров, лицом к стене стоял грузный мужик и сосредоточенно писал. Мойщик проверил кабинки, толстяк обернулся на звук. У него было красное воспаленное лицо. Мойщик, вращая головой, осматривал помещение.

– Как вы похожи на одного моего друга! – Толстяк закончил и теперь застегивал штаны.

– Что вы сказали? – Мойщик умудрялся говорить, не закрывая рта в паузах между слов.

– Я сказал, что вы похожи на моего друга, только у вас акцент другой.

– А какой акцент у вашего друга?

– Австралийский. А волосы у вас точно как у его жены.

– То есть я напоминаю вам обоих одновременно?

– Пугающе? Не правда ли?

Мойщик пожал плечами и побежал наверх.

Там менеджер все еще стоял перед женщиной, и руки его, сжатые в кулаки, топорщили карманы.

– Его нужно просто поменять... – Женщина решительно взмахнула рукой.

– Что?

– Взять и поменять.

– Что, мадам?

– Зеркало!

– Зеркало?

– Я же объясняю... Оно искажает...

– Искажает...

– Оно просто превращает людей в уродов.

– Уродов?

– Не повторяйте за мной, а действуйте!

– Хорошо, мадам! – Он казался абсолютно спокойным, только на шее вспухла и неровно билась зеленая вена.

– Вас в детстве родители водили в комнату смеха? Туда, где на стенах висят кривые зеркала? Вам было смешно?

– Что, мадам?

– А мне не было... Никогда... И я думаю, если человек здоров, то ему и не может быть смешно! Это не комната смеха, а комната ужаса! Вы же не будете со мной спорить?

– Конечно, мадам!

– Вот и сделайте то, что должны сделать!

– Хорошо, мадам!

– Как все-таки мир несовершенен.

– Не говорите, мадам!

Женщина, наконец, закончила, сделала движение, будто стряхнула что-то с юбки, и села на место. На какое-то время все успокоилось. Менеджер огляделся и опять скрылся за кондитерской стойкой, откуда спускалась винтовая лестница на кухню.

Внизу, в жарком и влажном закутке, мойщик с открытым ртом уже счищал остатки еды с тарелок в большой пластиковый бак.

Менеджер закрыл за собой дверь и, не снимая руки с ручки, заорал:

– Я больше туда с тобой не пойду, слышишь!? Надоело!.. Кто я тебе, в конце концов? Ищи себе другого идиота!

– Что? – Мойщик поднял на него глаза.

– Сам пойдешь, один... С меня хватит!

– Но мне же лететь послезавтра! – Он поставил тарелки в мойку и повернул латунный барашек.

Кран плюнул воздухом, а потом водой.

– Вот иди, б..., сам и ищи... Туда не пойду! – Менеджер, наконец, отпустил дверь и сел на край стола, обитого железом.

– Что случилось-то? – Мойщик таращил глаза и рот.

– Ничего!

– Да что такое-то?

– Ничего!!! Идиотизм какой-то!

– Что, я виноват, что у вас один размер?

– Не виноват! Но я тоже не виноват, что у нас один размер!

– А чего тогда?

– Да задолбали все! Не могу больше!

– А... Так бы и сказал, а то я думал, случилось чего...

Он опустил в мыльную воду стопку очищенных тарелок.

Менеджер достал из кармана брюк мятую пачку «Rothmans», вытащил сигарету и закурил. Рука с зажигалкой подрагивала, на ней мелко тряслась татуированная надпись: «Там, где ты, – там твоя родина».

В это же самое время в кафе с улицы вошел человек средних лет. Мужчина, чуть влажный от дождя, с небольшим чемоданом в руке.

Сел за столик, недовольно покрутил шеей, так, будто ему терла жесткая этикетка.

Заказал айриш кофе и круассан. Вынул из кармана ручку и написал две буквы на тыльной стороне ладони.

Оглянулся.

Аккуратно уложил ручку во внутренний карман коричневого в рыжину пальто. Достал из внешнего отделения чемодана пачку из документов, билетов, денег и положил все это стопкой перед собой.

Пухлая, с ямочками на щеках, официантка принесла ему заказ.