Русский сыщик И. Д. Путилин т. 1 - Иван Дмитриевич Путилин

Я верил в успех предприятия, предстоящая опасность словно радовала меня, и — теперь я могу сознаться — я видел в этом деле возможность отличиться и обратить на себя внимание.

Кое-как мы досидели до 12 часов.

— Едем! — наконец сказал я.

Мы встали и тронулись в опасную экспедицию.

До заставы мы доехали и приказали ямщику нас ждать, а сами пошли пешком.

Это приключение могло бы составить несколько страниц жгучего интереса у романиста — но я, к сожалению, не обладаю бойким пером писателя и пишу только неприкрашенную правду.

Однако все-таки не могу обойтись без описаний.

Ночь была ясная, хотя без луны. Шагах в 6—8 можно было различить человека, и поэтому мы, хотя и переодетые блузниками, все-таки шли не тесною группою, а гуськом, и я повел всех не прямо по шоссе, а стороною, по самому берегу Лиговки.

На другой стороне чернел лес; кругом было мертвенно тихо, и среди этой тишины, в сознании предстоящего риска, становилось немного жутко.

Мне порою казалось, что я слышу, как щелкают зубы у Прудникова, который шел тотчас за мною.

Мы вошли в редкий кустарник; голые прутья тянулись со всех сторон и цеплялись за нашу одежду.

Вдруг прямо передо мною выросла фигура. Я невольно опустил руку в карман, где у меня всегда лежал массивный кастет. Во все времена этот кастет был единственным моим оружием.

— Это я, — ответил в темноте Ицка.

Прудников и Келчевский тотчас приблизились.

— Все готово?

— Все! — ответил Ицка. — И они все пьют! Только Мишки нет.

— Не ждать же его, — сказал я, — а где наши?

— Здесь!

Ицка провел нас к самому берегу, и там мы увидели всех наших молодцов.

— Ну, так за работу, братцы! — сказал я. — Помните, руки за лопатки — и вязать. Оружия никакого!

— Слушаем! — ответил Смирнов.

— Ты, Петрушев, и вы... — я указал на каждого, — идите за Погилевичем и ждите нас! А вы за мной!

Семь человек отделились и осторожно пошли вдоль берега.

Я обратился к Келчевскому и Прудникову.

— Ну, будем действовать! Вы и с вами трое станете позади дома. Четверых я возьму с собою. Идемте!

Мы прошли несколько саженей и очутились подле сторожки.

Она стояла мрачная, одинокая, и из ее двух окошек, как и тогда, падал желтоватый свет.

Я остановился и отделил четверых.

— Как только я свистну, прямо срывайте дверь, если заперта. Но я отворю ее. А теперь прячьтесь!

Я подошел к знакомой сторожке и смело ударил в дверь.

Она отворилась через минуту.

— Кто? — спросил Славинский, держа в зубах неизменную трубку.

— Впусти! Али своих не узнаешь! — ответил я.

— А! Колпинский! — отозвался сторож. — Иди, иди!

Я смело вошел и очутился в настоящей разбойничьей шайке.

За столом, кроме хозяина с дочерьми, сидели и пили огромный Сашка, Сергей Степанов, Васильев и знаменитый Калина.

— А где Мишка? — спросил я добродушно у Стефании.

— А кто его знает, — ответил Калина, — ты скажи лучше, откуда ты так вырядился? Ишь гоголем каким!

На мне было все крепкое и новое, и одет я был скорее рабочим с хорошим жалованьем, чем побирушкой.

— Завел матаньку и обрядился. Дело не трудное! — ответил я, замечая в то же время, что Сашка не спускает с меня пытливого взора.

— Ну так как же нынче?.. — начал Славинский.

— А так же, — заявил вдруг Сашка, хлопнув кулаком, — выпроводи сперва этого гуся, а там и толковать будем! — И он злобно сверкнул на меня глазами.

Я решился действовать.

— Кричит кто-то! — воскликнул я и, бросившись к двери, тотчас открыл ее и крикнул: — Вались, ребята!

— Что говорил я! — заревел Сашка.

В то же время я получил страшный удар в плечо, и он мелькнул мимо меня, рванувшись между вбегающими моими молодцами.

— Вяжи всех! — крикнул я им и бросился за Сашкой.

Он быстро обогнул дом и побежал к берегу Лиговки. Я бежал за ним, крепко сжимая в руке свой кастет.

— Держи его! — крикнул я на ходу оставшимся трем на страже.

Они тотчас побежали ему наперерез, но он мелькнул мимо них, бросился в речку и переплыл на другую сторону.

— Попадись только мне! — раздалась с того берега его угроза, и он исчез.

Я взял с собой оставшихся трех стражников и вместе с Келчевским и Прудниковым побежал к дому. Но там было уже все кончено: Калина, Степанов и Васильев со Славинским были связаны, и подле каждого стоял дюжий городовой.

Стефания и Анна сидели в углу на лавке и ревели во весь голос.

— Идем к Сверчинскому! — сказал Келчевский.

Мы направились туда.

Навстречу нам бежал, тяжело дыша, какой-то мужчина и, увидев нас, рванулся в сторону, но наши молодцы тотчас нагнали его и заарестовали.

Он оказался самим Сверчинским.

Остальные, бывшие в его сторожке, были все переловлены ловким Ицкою.

Их было всего двое: Иван Григорьев и Егор Чудаков.

— С добрым уловом! — радостно поздравил нас Прудников, у которого прошел уже весь страх.

— И домой! — добавил Келчевский.

Мы отправили всех со связанными за спину руками под строгим конвоем в тюрьму, а сами, весело разговаривая, дошли до заставы и поехали по домам.

На другой день Шувалов, выслушав доклад о поимке почти всей шайки «душителей», назначил Келчевскому и Прудникову произвести по всем их преступлениям строжайшее расследование, определив им в помощники приставов Прача и Сергеева.

И началось распутывание целого ряда страшнейших преступлений.

Но моя роль еще не окончилась. Впереди оказалось еще много дела, сопряженного и с немалым риском, и с немалыми хлопотами.

Расследование началось на другой же день.

Друг за другом вводили в комнату разбойников, временно закованных, снимали с них первое дознание.

Я все время присутствовал на этих допросах.

IX

У нас оказались арестованными: в самом начале мною — Александр Петров и Григорий Иванов; затем арестованные в Царском Селе — братья Дубовецкие и Константин Тасин; потом арестованные на облаве: Сверчинский и Славинский, Калина Еремеев, Иван Григорьев, Сергей Степанов, Егор Чудаков, Василий Васильев, Федор Андреев, и — наконец — уже по их указаниям мы арестовали: извозчиков Михаила Федорова и Адама Иванова, дворника Архипа Эртелева,