Аллергия на убийства - Сельма Эйчлер

— А мне мама купит на обед мороженое. С шоколадом, — гордо сообщил Брайан.

Сладко улыбаясь (его мамаша не сводила с нас глаз), я поведала деточке, что от мороженого у него разболится живот.

— Неправда, — упрямо возразил он.

— Правда-правда. — Иногда я веду себя как трёхлетний ребёнок.

— Нет! А вы — страшная тётка.

Это решило дело.

— Слушай, ты, паршивец, — прошипела я, всё с той же сахарной улыбочкой. — У тебя начнутся ужасные колики, тебя скрючит и…

— Ма-а! — Скатившись с диванчика, Брайан со всех ног, спотыкаясь, бросился в мамочкины объятия.

Знаю, гордиться нечем и следовало бы устыдиться, но я ни секунду не пожалела о содеянном, поскольку смогла почитать в тишине и спокойствии целых полчаса, пока Большой Бюст не препроводила меня в кабинет доктора.

Доктору Мадзелли перевалило за сорок, у него было доброе лицо, очки с толстыми стёклами и очень мало волос. Сидя за большим деревянным столом, он наблюдал, как я устраиваюсь в удобном кожаном кресле напротив.

— По телефону вы сказали, что вас наняла бабушка Кэтрин Корвин.

— Совершенно верно, — подтвердила я.

— Очень больно было узнать о смерти Кэтрин. Всегда горько, когда умирают дети, но смерть Кэтрин вдвойне меня потрясла. Она была особенно девчушкой.

— В каком смысле особенной?

— Такая милая, добрая, обаятельная.

— Вас удивило известие о её смерти?

— И да и нет. Признаться, я не предполагал, что она доживёт до совершеннолетия. Она страдала врождённым лёгочным заболеванием, очень серьёзным.

— Что-то вроде альфа-один… э-э…

Доктор снисходительно улыбнулся:

— Альфа-один-антитрипсиновая недостаточность.

— Плюс, насколько я понимаю, астма.

Он кивнул:

— Верно. Развившаяся на фоне основного заболевания, когда девочке только-только исполнилось два года. Её прогноз не был благоприятным, миссис Шапиро. Однако я надеялся, что она проживёт ещё несколько лет, но… никогда не знаешь наверняка, ведь так? — Доктор с трудом проглотил ком в горле, в уголке его глаз я заметила слёзы, блеснувшие за стёклами очков.

— Это точно, — поспешно согласилась я. — Как долго Кэтрин Корвин была вашей пациенткой, доктор?

— Лет девять-десять, с младенчества. — Положив ладони на стол, он подался ко мне: — Не возражаете, если я вам задам вопрос?

— Нет, конечно.

— Зачем миссис Корвин наняла вас расследовать смерть девочки? Она ведь с самого начала знала о слабом здоровье внучки.

— Дело в том, что за две недели до смерти Кэтрин чуть не сбила машина. И есть подозрения, что это не было случайностью. Миссис Корвин считает, что смерть внучки и несостоявшийся наезд могут быть связаны и кто-то хотел убрать Кэтрин.

Доктор Мадзелли заметно удивился:

— И она кого-то подозревает?

— Нет. Потому и наняла меня.

— Надеюсь, она ошибается. Ибо если кто-то посмел лишить Кэтрин хотя бы одного отпущенного ей дня… даже думать об этом не могу. — Он помолчал. — Ну а вы? Вы разделяете мнение миссис Корвин?

— Пока не знаю.

Ничего другого я ответить не могла.

Вернувшись в офис, я позвонила специалисту-пульмонологу, наблюдавшему Кэтрин. Его секретарша — или медсестра, или как там она ещё называется — сообщила, что доктор слишком занят, чтобы встретиться со мной.

— Перезвоните недели через две-три, возможно, тогда он сумеет выкроить для вас время.

Скрежеща зубами, я, однако, удержалась от грубостей, даже поблагодарила даму — правда, без особой теплоты, и тут же набрала номер Эвелины Корвин:

— Возникли небольшие трудности, не могу убедить доктора Паскаля встретиться со мной. Он передал через свою секретаршу, чтоб я связалась с ним недели через две-три и тогда он, возможно, найдёт время.

— Неужели? — фыркнула Эвелина. — Что ж, надеюсь, мне удастся уговорить его чуточку ускорить ваше свидание. Когда бы вы хотели к нему подъехать?

— Чем раньше, тем лучше.

— Я вам перезвоню.

Повесив трубку, я даже не успела сосредоточиться на некоторых счетах, о присутствии которых в ящике стола безуспешно пыталась забыть, как Эвелина снова была на связи.

— Вас устроит пять часов?

— Сегодня?

— Разумеется, сегодня, — со смехом ответила она, гордая своим успехом.

В кабинете доктора Паскаля я провела не больше десяти минут, а то и меньше, и за это время он раз пятнадцать косился на часы. Стройный, аристократической внешности мужчина лет шестидесяти с волнистыми седыми волосами, великолепными зубами и глубоким, отлично поставленным голосом, добрый доктор пребывал не в лучшем настроении. Нет сомнений, причиной было то, что миссис Корвин буквально впихнула меня в его изящную глотку. Так или иначе, он всего лишь подтвердил — отрывисто, вскинув одну бровь, — то, что я уже знала от педиатра Кэтрин.

Но главное — ни один из докторов не добавил ничего нового к тому, что сообщила мне Эвелина Корвин, когда я согласилась взяться за это дело.

Кабинет пульмонолога я покидала страшно подавленная. Если я ничего не упустила из виду — а такое не исключено, если вспомнить, как я вела предыдущие расследования, — то мой новый, одухотворённый подход пока не принёс плодов.

Безусловно, в каком-то смысле я должна была радоваться тому, что ничего плохого не обнаружила. Но, как я уже говорила, в данном случае я сама не знала, чего хочу. Домой добралась в таком разобранном состоянии, что решила обойтись без ужина. И тут зазвонил телефон.

— Привет.

Голос я узнала мгновенно:

— Стюарт! Как ты?

— Э-э, да знаешь, сколько дел. Поэтому и не звонил тебе. Да и вообще хотел извиниться. После Нью-Хоуп всё время собирался тебе звякнуть, но… сам не знаю… закрутился с новыми клиентами, забот по горло. И…

Я пришла к нему на выручку:

— Отлично тебя понимаю. Сама тоже собиралась тебе позвонить — и никак.

— Правда? Ну… как поживаешь? — спросил он, облегчённо переводя дух.

— Да так, вроде ничего. Работаю как проклятая над этим новым делом — и пока что безрезультатно. Словом, всё как обычно.

— Расскажешь подробно при встрече. Слушай, мы не сможем сегодня вместе поужинать? — И тут же, торопливо: — Понимаю, надо было предупредить заранее, но я сам до сих пор не знал, смогу вырваться или нет.

— Тебе повезло: я свободна. И с каких это пор тебя беспокоят формальности?

Он хмыкнул, и мы договорились встретиться в маленьком французском ресторанчике, который недавно открылся по соседству с моим домом.

— С нетерпением жду встречи, — прочирикала я, прежде чем положить трубку.

— А, да, я тоже Дез.

Если раньше у меня были сомнения насчёт того, что со Стюартом не всё ладно, этот звонок положил им конец. Теперь я знала наверняка.

Что ж, всего лишь через несколько часов я выясню, что происходит.

Во рту у меня вдруг пересохло.

Глава 21

В свете реакции Стюарта на моё запоздалое появление в тот день, когда мы отправлялись в Нью-Хоуп, я позаботилась о том, чтобы на ужин прибыть вовремя. Но когда появилась в «Ле Бон Мо» ни секундой позже оговоренных девяти часов, Стюарт уже сидел за столиком и потягивал коктейль.

Он поднялся, поцеловал меня в щёку (робко, как мне показалось). затем учтиво выдвинул для меня стул.

— Великолепно выглядишь, — похвалил он. — Новое платье?

— Относительно. — Бледно-лавандовое платье я приобрела после поездки в Нью-Хоуп. Тогда я пыталась поднять себе настроение обновкой, а вышло наоборот — недели шли, а мне не для кого было его надеть.

— Очень тебе идёт. — Стюарт тепло улыбнулся. Неужели я ошиблась? Неужели меня подвело неуёмное воображение? — Что будешь пить? Я тут взял джин-тоник.

Вот я и получила искомый ответ. Дело в том, что Стюарт почти не пьёт. Только по особым случаям: день рождения, какой-нибудь юбилей, крестины… Я быстренько прикинула в уме. Никакого дня рождения, юбилея, крестин. Что ж, может, здесь особый случай иного толка — когда требуется принять для храбрости? Чтобы, скажем, сделать даме ручкой?

И чего резину тянуть, надо вызвать его на откровенность и разом со всем покончить. Так и сделаю. Спрошу, что не даёт ему покоя в последнее время. Но не успела меня посетить эта здравая мысль, как горло сдавил спазм.

— А я думала, ты пьёшь перье… — с трудом пролепетала я.

— Понятно. Ну так как?

— Что — как?

— Скажи человеку, что ты будешь пить, с ухмылкой пояснил Стюарт.

Обернувшись, я увидела маленького кругленького официанта, маячившего за моим правым плечом.

— Будьте любезны, принесите бокал вашего фирменного красного вина, — покорно заказала я.

Едва человечек ретировался, Стюарт принялся расспрашивать меня о ходе расследования. Всей душой желая отсрочить неизбежное, я пустилась в пространные объяснения, вдаваясь в подробности, которых он и не ждал. Мой милый, добрый друг слушал внимательно и рассеивал мои тревоги, говоря положенные вещи. Как обычно. Затем я спросила его про новых клиентов. Отчёт Стюарта длился меньше трёх минут, однако я тоже слушала внимательно и даже отпустила парочку дельных замечаний по волнующей его проблеме.