Дракон Его Величества - Новик Наоми

— Лучше бы не пришлось. Если Нельсон потопит их флот, Бонапарту трудновато будет переправить сюда свою армию. Я слышал, правда, что у пего около тысячи лодок, но наши будут топить их дюжинами, если они сунутся в Пролив без прикрытия военного флота.

Отчаянный со вздохом положил голову на передние лапы, а Лоуренс засмеялся и погладил его нос.

— Экий ты кровожадный! Не бойся: ручаюсь, мы побываем во многих боях, когда пройдем обучение. На континенте все время дерутся. Нас могут послать для поддержки боевых действий на море или поручат совершать каперские налеты на французских торговцев.

Отчаянный приободрился и с новым вниманием стал слушать чтение Лоуренса.

В пятницу у них было испытание на выносливость — проверялось, сколько времени оба дракона могут провести в воздухе. Самыми медленными в формировании были два желтых жнеца, поэтому Отчаянному и Максимусу предписывалось выдерживать такую же скорость. Они кружили над долиной, а остальные драконы звена тренировались чуть выше.

Дождь, затянувший окрестности серой завесой, делал задание еще более скучным. Отчаянный то и дело поворачивал голову и с плаксивыми нотами спрашивал, сколько он уже налетал. Всего четверть часа после прошлого вопроса, отвечал ему Лоуренс. Капитан по крайней мере мог наблюдать за маневрами красочного отряда Лили, а бедняге Отчаянному приходилось все время лететь по прямой.

Часа через три Максимус начал сбиваться с темпа, махал крыльями все медленнее и свешивал голову вниз. Беркли повел его на посадку, и Отчаянный остался один. Остальные драконы тоже садились. Лоуренс видел, как уважительно они кивают Максимусу. Слов он сверху не разбирал, но драконы явно беседовали о чем-то между собой, пока Селеритас разбирал полет с их капитанами. Отчаянный, тоже видевший это, молча вздыхал. Лоуренс погладил его и мысленно дал зарок привезти ему самые красивые драгоценности, какие только найдутся в Эдинбурге — даже если придется выложить за них половину своего капитала.

На следующее утро он рано вышел во двор, чтобы попрощаться с Отчаянным перед полетом в город. Вышел — и прирос к месту: Левитаса готовили к полету, а стоявший тут же Ренкин читал газету, обращая мало внимания на этот процесс.

— Здравствуй, Лоуренс, — весело сказал ему маленький дракон. — Смотри, вот это мой капитан, он пришел! Сегодня мы летим в Эдинбург.

— Так вы с ним уже беседовали? — Ренкин оторвался от чтения. — Вижу, что вы не преувеличиваете и в самом деле находите общество драконов приятным. Надеюсь, их компания еще не скоро вам надоест. Лоуренс тоже с нами летит — постарайся для такого случая показать хорошее время, — сказал он Левитасу.

— Да-да, непременно, — закивал тот.

Лоуренс в ответ произнес какую-то вежливую фразу, и скрывая растерянность, посмотрел на Отчаянного. Он не знал, как ему теперь быть. Отказаться от путешествия, не совершив вопиющей грубости, было невозможно, но чувствовал он себя так скверно, будто внезапно заболел. За последние дни он постоянно видел свидетельства заброшенности маленького дракона. Своего опекуна Левитас так и не дождался. Он и его сбруя содержались в относительной чистоте лишь заботами кадетов и механика Холлина, которых поощрял Лоуренс. Поняв, что во всем этом виноват Ренкин, Лоуренс испытал горькое разочарование. Больно было смотреть, как услужливо и благодарно отвечает Левитас на малейшие знаки его внимания.

Пренебрежение, с которым Ренкин относился к собственному питомцу, придавало его замечаниям о других драконах столь же пренебрежительный характер, странный и неприятный для авиатора. Отчуждение Ренкина от других офицеров тоже едва ли объяснялось его изысканным вкусом. Каждый из них, представляясь, тут же называл имя своего дракона. Один лишь Ренкин счел сведения о своем семействе более важными, и Лоуренс только случайно узнал, что Левитас приписан к нему. Ни о чем этом Лоуренс не догадывался и лишь теперь понял, что самым неосторожным образом завязал близкое знакомство с человеком, которого не мог уважать.

Он приласкал Отчаянного и сказал ему что-то веселое, стараясь приободрить больше себя, чем его.

— Что-то не так, Лоуренс? — спросил дракон, тыкаясь в него носом. — По-моему, тебе нездоровится.

— Нет, все в порядке, уверяю тебя, — сказал Лоуренс, сделав усилие. — Ты уверен, что сможешь без меня обойтись? — со слабой надеждой спросил он.

— Конечно. Ты ведь вернешься к вечеру? Дункана мы дочитали, и теперь можно будет снова заняться математикой. Ты очень интересно объяснял, как во время долгого плавания определить, где ты находишься. Надо только знать время и пару простых уравнений.

В свое время Лоуренс был несказанно рад развязаться с математикой, вбив себе в голову начала тригонометрии.

— Хорошо, займемся. — Он постарался не выдавать своего испуга. — Но, может быть, книга о китайских драконах больше тебе понравится?

— Да, замечательно. Это будет наша следующая книга. Просто удивительно, сколько написано книг обо всем на свете.

Лоуренс готов был вспомнить латынь и прочесть Отчаянному Ньютоновы «Principia Mathematical»[3] в оригинале, лишь бы занять его и помешать ему огорчаться — поэтому он только мысленно вздохнул.

— Ну хорошо, оставляю тебя на попечение механиков — вот они идут.

Механиков возглавлял Холлин. Он так хорошо смотрел за сбруей Отчаянного и был так внимателен к Левитасу, что Лоуренс попросил Селеритаса назначить его главным в наземную команду империала. Капитан был не совсем уверен в положительном исходе, поскольку это считалось своего рода повышением, и теперь с удовольствием видел, что просьба его удовлетворена.

— Мистер Холлин, — кивнул он молодому человеку, — представьте меня, пожалуйста, своим подчиненным.

Услышав все имена и постаравшись удержать их в памяти, Лоуренс посмотрел в глаза каждому и сказал твердо:

— Уверен, что с Отчаянным у вас осложнений не будет, но при подгонке сбруи прошу не забывать о том, чтобы ему было удобно. А ты, Отчаянный, не стесняйся и говори им сразу обо всех помехах и недостатках.

На примере Левитаса Лоуренс убедился, что механики способны ухаживать за драконом спустя рукава, если капитан не следит за ними — впрочем, трудно было ожидать чего-то другого. В Холлине Лоуренс был уверен, но другим дал понять, что не потерпит подобного разгильдяйства по отношению к Отчаянному. Если это закрепит за ним репутацию сурового капитана, быть по сему. Возможно, по сравнению с другими авиаторами он такой и есть. Он никогда бы не стал пренебрегать своим долгом, чтобы завоевать популярность у нижних чинов.

— Есть. Так точно, — отвечали они, а на вздернутые брови и переглядывания Лоуренс не обращал никакого внимания.

— Тогда приступайте. — Он кивнул им и с большой неохотой зашагал к Ренкину.

Все удовольствие от поездки пропало. Ему было крайне неприятно стоять рядом, пока Ренкин покрикивал на Левитаса и приказывал ему согнуться пополам, чтобы он, капитан, мог сесть со всевозможным удобством. Лоуренс побыстрее взобрался на свое место и постарался устроиться так, чтобы его вес не слишком мешал Левитасу.

Хорошо еще, что полет длился недолго. Левитас был очень скор, и земля проносилась внизу с поразительной быстротой. Лоуренс радовался, что разговор при такой скорости почти невозможен, и кратко отвечал на то, что изредка кричал ему Ренкин. Всего через два часа они приземлились на огороженном дворе запасника, под сенью грозных башен Эдинбургского замка.

— Сиди здесь и не приставай к здешним механикам, пока я не вернусь, — велел Ренкин Левитасу и привязал его к столбу, будто лошадь. — Поешь, когда снова будем в Лох-Лэггане.

— Я не буду к ним приставать и с едой тоже подожду, только пить очень хочется, — тихонько ответил Левитас. — Я ведь старался лететь как можно быстрее.

— Скорость в самом деле была отменная, Левитас. Спасибо тебе. Сейчас мы тебя напоим, — сказал Лоуренс, не в силах больше это терпеть. — Эй, вы там! — окликнул он болтавшихся во дворе механиков — те даже ухом не повели, когда Левитас совершил посадку. — Сейчас же налейте в поилку чистой воды, а заодно почистите его сбрую.