Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

– Вы должны остановиться на этом. Я чувствую себя намного лучше.

Эти дьявольски умелые руки не остановились. Она попыталась убедить себя, что это ее не радует.

– Завтра, Верити, тебе предстоит еще целый день в седле.

О!

Конечно, эта бедная развалина была только местом короткой остановки. Верити закрыла глаза и позволила герцогу продолжать.

Какой смысл сопротивляться? Он все равно всегда побеждает.

Она снова погрузилась в усыпляющий туман, как вдруг почувствовала, что он приводит в порядок ее одежду. Порыв воздуха, и на нее опустился плед.

– Спи, Верити, – с нежностью в голосе сказал он.

Верити уютно устроилась в тепле, наслаждаясь восхитительной расслабленностью своих мышц. Она почти засыпала, и его забота уже не могла удивлять ее.

– Спасибо, – прошептала она, но он уже ушел.

Только утром Верити поняла, что это была первая ночь за все их бесконечное путешествие, когда герцог не связал ее.

На следующий день к вечеру они остановились на крутом обрыве. Герцог обернулся к Верити.

– Вот куда мы направляемся. – Его тон был холоднее, чем обычно.

Вероятно, путешествие наконец отразилось и на его терпении. В этот день она не замечала в нем и намека на доброго самаритянина с его бескорыстной добротой и ласковыми руками.

После проведенного в седле дня Верити чувствовала себя такой же усталой и была в таком же дурном расположении духа, как и накануне. И то, где они остановятся на ночь, не могло пробудить в ней интереса. Она поклялась себе, что после всего этого никогда не будет относиться с пренебрежением к обычным прозаическим удобствам. К теплой воде. К чистой одежде. К горячей еде за столом. Она будет наслаждаться этой скромной роскошью и благодарить Создателя даровавшего ее.

Конечно, если у нее останется шанс снова насладиться этими радостями.

Ее пони без понуждения подошел к пони Кайлмора и остановился. Верити взглянула вниз, на долину, такую же как и многие другие в Шотландии. Леса. Чистый ручей, бегущий к большому сверкающему озеру. Никаких признаков людей.

Затем она поняла, что эта долина не совсем такая же как другие. В центре стоял большой внушительный дом вокруг которого располагались строения поменьше. Дом был в хорошем состоянии. И в нем даже жили люди, если идущий из трубы дым мог служить этому доказательством.

Верити ожидала, что Кайлмор что-нибудь пояснит, но он лишь направил пони вниз по тропе, спускавшейся по склону.

Их маленький и довольно странный караван – дворянин, куртизанка, два гиганта, несколько пони с грузом и чистокровный конь, стоивший не дешевле небольшого имения – спускался вниз в долину. Обещание герцога не трогать Верите заканчивалось в этом доме, очевидно, это и был тот охотничий домик, о котором он упоминал в Уитби тысячу лет назад.

Изнурительное путешествие окончилось. Теперь начиналось ее настоящее наказание.

Глава 9

Кайлмор остановил лошадь на заросшем травой участке перед домом. Странно, все здесь было именно так, как он запомнил. После долгих лет отсутствия память могла обмануть его, но каждая мелочь в точности соответствовала воспоминаниям.

Ребенку, прятавшемуся в душе герцога, хотелось с криком убежать отсюда. Прекрасно владеющий собой дворянин, каким он стал с тех пор, спокойно, не сходя со своего лохматого пони, ждал, когда Ангус возвестит об их приезде. Кайлмор не смотрел на Верити, возможно, потому, что эти проницательные серые глаза поняли бы слишком много.

– Ваша светлость! – Хэмиш Маклиш, распахнув дверь, выбежал из дома. – Ваша светлость, я не знал, чтобы приедете сегодня, – с сильным гэльским акцентом воскликнул он.

В отличие от дома Хэмиш изменился. Когда они виделись в последний раз, Хэмиш был энергичным мужчиной в расцвете лет. Он и сейчас оставался высоким и прямым, но волосы поседели, двадцать суровых зим избороздили морщинами обветренное лицо.

– Ваша светлость, входите скорее, становится холодно. Думаю, вашей леди захочется согреться у огня и выпить чашку чая.

– Я тоже так думаю, – сказал Кайлмор, слезая с пони, и повернулся к Верити.

Честно говорящего леди предпочла бы сдобрить этот чай болиголовом. Кайлмору не стоило беспокоиться, что она по его поведению догадается о каких-то тайнах. Верити была слишком подавлена, чтобы думать о чем-то еще, кроме судьбы, ожидавшей ее в этом доме.

Раньше герцогу хотелось лишить Сорайю гордости. Теперь же он обнаружил, что ее испуганное молчание не вызывает у него особого удовлетворения.

– Прежде чем осуществить свои порочные намерения, я введу тебя в дом, – тихо и язвительно сказал он в надежде, что от возмущения это выражение смертельного страха исчезнет с ее лица.

Но снимая Верити с седла, он был нежен.

Она, казалось, не слышала его слов, он почувствовал, как она дрожит, и нахмурился. Господи, да что с ней происходит? Он знал, что ей страшно, – сам добивался этого. Но он же не собирался ее убивать! Или она вообразила, что он на самом деле хочет отомстить ей? Если бы он хотел убить ее, это было бы намного удобнее сделать там, в Йоркшире.

Злость на Верити, хотя Кайлмор признавал, что в этом нет ее вины, не оставляла его, когда он перешагнул через порог и внес ее в дом. В гостиной, как и обещал Хэмиш, пылал камин, а безобразная старомодная мебель стояла на тех же местах, что и во времена его детства. Прошло двадцать лет, а обстановка в доме так запечатлелась в памяти герцога, как будто все мучения он испытал только вчера.

Он отпустил Верити и подошел к громоздкому резному дубовому креслу, к которому слуги крепкими кожаными ремнями часто привязывали отца. Это было, единственное во всем доме тяжелое кресло, в котором можно было удержать пожилого герцога во время приступов безумия. Вздрогнув, Кайлмор отогнал от себя ужасный образ отца, пускающего слюни, кричащего и рвущего ремни длинными пальцами, так похожими на его собственные.

В семь лет Кайлмор, рыдая, покинул этот дом и поклялся, что ничто на свете не заставит его вернуться в эти места. Он не мог предвидеть своей страсти к сбежавшей от него даме полусвета, которая теперь в нерешительности стояла на ковре перед камином.

В бледной испуганной девушке, стоявшей перед ним, трудно было увидеть алчную гарпию, которую он обвинял. Трудно было разглядеть в ней великую Сорайю.

Ее жалкое черное платье было мятым, забрызганным грязью. Роскошные волосы, несмотря на все ее усилия, нуждались в помощи горничной. Верити выглядела усталой, испуганной, обреченной.

Черт, что-то с ним не так. Кайлмор все еще считал ее самым прекрасным созданием, какое ему когда-либо приходилось видеть. Ничто не уменьшило ее красоты.