Оскал зверя (Пес-2) - Nik Держ

— Тогда я еще сосну, — позевывая, ответил Петр Семеныч. — Чувствую, силенки мне еще сегодня понадобятся.

— Пусть спит, — согласился с доводами Министра отец Филарет. — Силенки ему действительно понадобятся.

Благостную идиллию заброшенного сельского кладбища нарушали варварски разрытые могилы. Черные пласты свежей земли, покрывающие изумрудную кладбищенскую поросль, раскуроченные надгробия, срубленные и сваленные в кучу потемневшие от времени деревянные кресты смотрелись жутко и противоестественно. Еще противоестественней смотрелись вынутые из земли после долгого заточения, прогнившие и провалившиеся внутрь гробы. Они рядком стояли под сенью большого ясеня, росшего у покосившейся ограды погоста.

— Прости, Господи, души наши грешные! — истово перекрестился батюшка Феофан, проходя мимо изувеченных временем и неумолимым гнетом сырой земли домовин. — Не ради глумления и наживы нарушили мы вечный сон рабов божьих! А ради жизни и процветания всего рода человеческого на этой земле! Не отмолить мне мои грехи и за тысячу лет, но я готов… Готов гореть в геенне огненной за свои прегрешения. Прости, Господи! Прости…

Батюшка еще раз перекрестился и направился вглубь кладбища, откуда до него доносилась человеческая речь. Контрразведчиков батюшка нашел на краю очередной разрытой могилы, с наслаждением пускающих клубы табачного дыма в прозрачный деревенский воздух. Рядом, облепленные свежими комьями земли, лежали три лопаты. Поджарое тело майора лоснилось свежим потом. Посеченный же шрамами мускулистый торс Вольфа был сух, как будто это не он целый день занимался тяжелым трудом землекопа.

— Ну, как у вас дела, хлопчики? — поинтересовался монах.

— Отлично, батюшка, — нарочито бодро произнес Сергей Валентинович. — План сдадим досрочно!

— Не вижу радости в глазах, — подковырнул майора батюшка Феофан.

— А у нас одна радость, что кладбище старое. И бренные тела уже давным-давно успели черви обглодать — хоть запаха нет. Батюшка, с чего такая секретность? Нагнали бы солдатиков, они бы вам быстро все кладбище перерыли…

— А ты чего, переломился, внучок? — в голосе благообразного старичка послышались стальные генеральские нотки. — Или зазорно целому майору лопаткой несколько часов помахать? Так давай я тоже в строй встану, чай не переломлюсь.

— Да я не это имел ввиду! — воскликнул майор.

— Мы должны исключить любую возможность утечки информации. Операция «Усмешка Ящера» должна стать настоящей неожиданностью для фрицев. Профессора и его помощника мы сразу изолировали от группы археологов. Они сейчас с нашей базы носа никуда не высунут… Да им, в общем-то, и самим никуда не хочется. Архивы у нас знатные! Вам я полностью доверяю. И тебе, и Вольфу, и Петеру… Кстати, а где он? — заметив отсутствие вампира, спросил батюшка. — С утра ведь с вами ушел.

— Да здесь он, вон в той могилке лежит, — указав на прикрытую веками яму, ответил Сидоренко. — Тяжко ему на солнце — сил много уходит.

— Да, как это я? — укоризненно произнес монах. — Вампиру, пускай даже и высшему, всегда на солнце тяжело.

— А куда наш Банкир покрылся? — неожиданно вспомнил Сидоренко. — Мы тут горбатимся, а он…

— А ему отец Филарет прописал крепкий сон. Пусть сил набирается — ему скоро придется напрягаться не меньше вашего.

— Понял. Ведь без него вся наша затея накроется медным, — согласился Сергей Валентинович.

— Да, практикующих некромантов в наше время днем с огнем не найдешь, — покачал лысой головой монах. — Ладно, хлопцы, доставайте этого бедолагу из могилы, раз уж раскопали, и достаточно. А я в деревню, разбужу нашего «повелителя».

Петра Семеныча батюшка застал проснувшимся, посвежевшим и полным сил. Он мило беседовал с отцом Филаретом, сидя на завалинке домика, превращенного контрразведчиками в штаб. У бревенчатой стены стоял, щерясь зубастой пастью, резной посох Кемийоке.

— И как я без подготовки? — услышал отец Феофан обрывок разговора. — Мне чтобы в кондицию войти, тонну гадости всякой нужно в вену вогнать! — яростно жестикулировал руками Петр Семеныч.

— Ты чего, Петруша, ерепенесся? — вкрадчиво поинтересовался генерал.

— Я отцу Филарету пытаюсь объяснить технологию…

— Не надо! — посоветовал батюшка. — Лучше ты отца Филарета послушай, — посоветовал он. — Да, Филарет, мне вчера привезли отчет по посоху, — сообщил он волхву. — Мои ребята из лаборатории утверждают, что деревянная оболочка — всего лишь ширма. Они просветили этот посох рентгеном… И еще чем-то… Так вот, внутри деревянной оболочки находиться сердечник. Материал они затруднились обозначить, без вскрытия оболочки, но он по структуре наиболее близок к алмазу.

— Нет, учитель ничего мне об этом не говорил, — ответил Филарет.

— А как Кемийоке обрел его? — не отставал батюшка.

— Об этом мне тоже ничего не известно. Еще мальчишкой я просил рассказать мне о посохе. Но… — он развел руками. — А после того, как я не смог овладеть темной стороной силы…

— Это некромагией что ли? — спросил Мистерчук.

— Некромагией. После того, как я показал свою непригодность, учитель вообще перестал говорить о «Полководце».

— Ладно, проехали! Мне-то что сейчас делать? — спросил Петр Семеныч.

— Бери «Полководца», — сказал отец Феофан.

— А башню мне не снесет? Как в прошлый раз? — поинтересовался Министр.

— Нет. Не должно, — произнес Филарет, прекрасно понимая, о чем толкует Министр. — В подземелье ты был окружен сонмом усопших. Причем мертвецы в могильнике не совсем обычные…

— В смысле — необычные? — удивился Мистерчук.

— Простых смердов, крестьян, как ты понимаешь, в таких могильниках не хоронили — не по Сеньке шапка. В усыпальнице, по крайней мере, на верхних ярусах — только великие короли, полководцы и прочие потрясатели вселенной. И не удивительно, что у тебя… Хм…

— Крыша поехала? — пришел на помощь волхву Мистерчук.

— Бренная плоть всегда хранит некую остаточную информацию о владельце этой плоти — бессмертной душе, — продолжил отец Филарет. — Самые сокровенные мечты и желания хозяина за время жизни оболочки буквально въедаются в плоть. И она, даже лишенная души, может о многом поведать…

— Я понял, понял! — радостно воскликнул Петр Семеныч. — Посох считывает эту информацию и передает её некромансеру. В подземелье я чувствовал всех жмуров одновременно… Я просто захлебнулся в той лавине информации, которая обрушилась на меня.

— Да, — согласился Филарет. — Большинство усопших в склепе были некогда волевыми людьми, достигшими многого в жизни. А желание повелевать другими не смогла вытравить даже сама смерть!

— Теперь становится ясно, почему Петруша возомнил себя повелителем, — произнес батюшка Феофан. — Желания усопших поглотили его собственные.

— Благо, что ваши люди его вовремя оглушили. Если бы воздействие усопших продолжилось еще какое-нибудь время — мозг некромансера мог переродиться! — наставительно произнес отец Филарет. — Впоследствии он не смог бы отделить заимствованных желаний от своих.

— Так что можешь сказать спасибо Вольфычу, Петруша! — сказал отец Филарет.

— Это за что? — притворно возмутился Петр Семеныч. — За то, что он прикладом по темечку приложил? Так я ему за это еще и проставлюсь! Пусть в следующий раз бьет, не раздумывая! А если честно, то я себе не представляю, как управиться с большой массой жмуров? Все время держать Вольфыча с прикладом за спиной?

— Не утрируй, Петр Семеныч! — попросил батюшка Филарет. — За пределами усыпальницы тебе не грозит перерождение. Я тебя правильно понял, Филарет?

— Правильно! — громыхнул волхв. — Обычные мертвецы на такое не способны. В общей массе их желания просты и не затейливы. А в итоге, все их желания сводятся к одному — утолению голода. Однако начинать тренировки стоит с небольших групп… Десятка, я думаю, вполне достаточно. Когда думаете начать?

— Полигон уже готов, — сообщил батюшка. — Ждут только нас.

— Ох, — вздохнул Петр Семеныч, — пойдем, посмотрим на твой полигон.

— Бери посох, — прогудел волхв.

Мистерчук взял с опаской прикоснулся к древнему артефакту.

— Бери, не бойся! — подбодрил некроманта волхв. — Все будет хорошо!

— Ваши слова, да Богу в уши! — проворчал Мистерчук, сжимая пальцы на потемневшем дереве.

Ничего экстраординарного на этот раз не произошло. Никаких голосов в голове и никаких желаний.

— Идите за мной, — сказал батюшка Феофан. — Здесь недалече.

Они пошли по центральной деревенской улице вдоль покосившихся столбов электропередачи, мимо заросших бурьяном огородов и дворов. Не доходя до разрушенного амбара, стоявшего на краю деревни, батюшка свернул с улицы и углубился в заросли густо разросшегося орешника.