Последний поцелуй (ЛП) - Пейдж Лорелин

— Не правда. Я была человеком лишь наполовину. Я была ничтожеством. — Каждый день без нее был как маленькая битва. Даже когда я вновь начала жить полноценно, чувствовала себя опустошенной. Я была одинока.

Эмбер усмехнулась.

— Что же, ты выглядишь довольно славно для человека, который был ничтожеством.

Я откинула голову назад и закрыла глаза. Все то ужасное, что я себе напридумывала, когда Эмбер бросила меня, пролетело перед глазами. Я убедила себя, что ей надоело мое пристрастие к опасным мужчинам. Убедила себя, что мои сексуальные предпочтения настолько ужасны, что Эм решила, будто я не стою таких проблем.

— Я думала, что стала тебе обузой, — сказала я, выпрямившись и взглянув на Эмбер. — Столько раз тебе выпадал шанс устроиться в жизни и стать счастливой, но я все портила.

Эмбер резко рассмеялась.

— Это не про меня, Эмили. Я не тот человек, что хочет покоя. — Она на мгновение замолчала. — Так было раньше, по крайней мере. Когда Рив первый раз сделал мне предложение, я даже обрадовалась. Просто была слишком напугана, чтобы согласиться.

Ее слова, словно острые ножи, оставляли во мне раны, вместо надежд на будущее с Ривом. Оставляли во мне раны, вместо шансов возродить нашу дружбу. То, чего я хотела, противоречило с тем, что было лучше. И все развилки вели к дороге, по которой совсем не хотела идти.

Но в воздухе теперь витала честность. Ворота открылись, и правда так и рвалась с языка, а я даже не замечала.

— Эмбер, я его соблазнила.

Вот она — самая страшная истина.

Не иронично ли? Я годами верила, что Эмбер винила меня в том, что я увела у нее мужчину. И поклялась, что это больше не повторится. Но вынуждена была сделать то, из-за чего мы расстались, чтобы вновь вернуть ее. А теперь я узнала, что Эмбер никогда так обо мне не думала.

Как уловка-22. Будто у меня не было другого выбора, кроме как стать тем человеком, которым она убедила меня, что я была. Правда даже не успела насладиться отсутствием чувства вины, как сразу пришлось признать, что если тогда я не заслуживала обвинений, то сейчас все было как раз наоборот.

Мои оправдания вряд ли как-то помогали, но все равно, опустив голову, я пыталась.

— Мне пришлось. Чтобы найти тебя. Чтобы попытаться найти тебя, я соблазнила его.

— Знаю. — Ее голос был ровным и мягким. — Я уже в курсе.

Я резко подняла на нее взгляд, удивившись.

— Правда?

— Ну да, — ответила Эмбер, будто это было очевидно. — По-другому ты бы не прошла через эти ворота.

Точно. Поэтому я так поступила. Вот только чувствовала себя теперь ужасно.

— Прости.

— За что? — Эмбер недоверчиво взглянула на меня. — За то, что ты сделала ради меня? Я благодарна! Никто раньше не делал для меня столько, сколько сделала ты. Только благодаря тебе я все еще стою здесь. В прошлый раз Мика избил меня недостаточно сильно, чтобы убить, но, не сомневаюсь, если бы я не выбралась, он бы меня добил рано или поздно. Только благодаря тебе я здесь. Ну, и Джо, — исправилась Эмбер. — Но он рассказал мне, что ты наняла его, так что это все еще твоя заслуга.

Теперь я понимала, что Эмбер подразумевала под выражением «нет квалификации, чтобы считаться спасителем». Ведь я перестала ее искать. Сказала Джо закрыть расследование. Он сам поехал к Виланакису.

— Нет, — не согласилась я. — Это не моя заслуга.

Эмбер вновь проигнорировала меня.

— И только представь, какой мерзкой я себя чувствую. Вынудила тебя вновь стать той Эмили. Вынудила тебя вернуться к тому, от чего хотела уберечь. Поверь мне, когда говорю, что мне не хотелось этого. Я тону в чувстве вины.

— Перестань, — сказала я, поднимаясь на ноги. Хотелось смотреть ей прямо в глаза. — Не смей чувствовать себя виноватой. Ты так много раз выручала меня. Спасала мою задницу. Ставила меня на ноги. Я должна тебе.

Эмбер так сильно закатила глаза, что даже голову наклонила.

— Ты ни хрена мне не должна. Мы были равны, а теперь я должна тебе. — Эмбер шагнула ко мне и, полная уверенности, добавила: — Я собираюсь отплатить тебе рано или поздно. Когда-нибудь. Как-нибудь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты мне ничего не должна. — Я так и не поняла, как она пришла к выводу, что мы были равны. — И ничего...

— Нет. Я отплачу. — Судя по тону, возражений она не принимала.

— Тогда спаси себя, хоть раз в жизни — вот мое желание! — рявкнула я. — Завяжи уже с такой дерьмовой жизнью. Повзрослей! Подумай о будущем. Построй планы.

Эмбер была ошеломлена, и я, по правде сказать, тоже. Никогда с ней так не разговаривала. Никогда не пыталась посоветовать ей что-то, что, по моему мнению, будет лучше. Никогда не понимала, как сильно презирала тот образ жизни, что мы когда-то вели.

Но меня прорвало, и я не могла остановиться, даже если бы и захотела. Она размышляла о самоубийстве? Это разбивало мне сердце — на самом деле. Но если ее жизнь была так ничтожна, тогда почему она вновь и вновь наступала на те же грабли? Почему бы не попытаться обойти их? Было несправедливо по отношению к ней говорить о страхах и счастье; о том, чтобы быть в долгу у других людей. Будто она единственная во всем мире, кто так чувствовал себя. Будто из нас двоих лишь ей было тяжело.

Это было лицемерно.

Потому что даже несмотря на то, что обстоятельства изменились, я все еще чувствовала неуверенность и опустошенность. Так кто я такая, чтобы учить Эмбер жизни?

— Прости. — Я отвернулась, не желая, чтобы она увидела по выражению моего лица, как убога моя жизнь. — Я не имею права читать тебе нотации.

— Нет. Ты права. — Ее тон был полон чего-то нового. Чего-то, что можно было объяснить просто попыткой согласиться со мной. А может, это значило, что она все же обижена на меня, как я и думала.

Я услышала позади себя, как она сделала шаг. Почувствовала, как она подошла ко мне. По коже побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, когда я поняла, как близка к краю. Она легко могла столкнуть меня с крыши, если бы пожелала. Если бы была настолько обижена.

То была сумасшедшая идея, и я не думала, что Эмбер могла причинить мне вред. Но все же, поскольку подумала об этом, подпрыгнула на месте, стоило ей положить руку на мое плечо.

Я нервно хихикнула и повернулась к ней, мечтая на что-нибудь опереться из-за головокружения, вызванного адреналином.

— Ты права, — повторила Эмбер. Выражение ее лица было добрым, несмотря на жесткость в глазах. — Я уже и сама пришла к такому выводу. Пора быть с собой честной. Не убегать, как бы напугана я ни была. Пора «повзрослеть», как ты и сказала. Пора стать сильной.

Ее речь становилась все увереннее, и каждая новая фраза звучала тверже предыдущей. Мне хотелось гордиться и не сомневаться в ней, но чем увереннее она себя вела, тем страшнее мне становилось. И я не могла определиться, глупа я или проницательна, поэтому решила не спешить с выводами.

А потом Эм завершила свою речь:

— А значит нужно бороться за то, чего я хочу.

И мне не нужно было прыгать с крыши, достаточно было сделать лишь шаг.

— И ты хочешь Рива. — Это был не вопрос. Я знала ответ наверняка.

— Да, — подтвердила она. — Может, у нас нет будущего. — У нас нет будущего — эхом отдавалось у меня в голове. — У нас есть проблемы — не буду лгать. О некоторых ты даже в курсе. Рив почти что невыносим. Ну, теперь ты его знаешь. Он все вечно контролирует, до безумия упрямый и сложный человек.

— Да. Все это ему подходит, согласна. — Мои слова преднамеренно звучали колко. Мне нужно было отступить. Закрыться от нее. Выставить между нами стену. Потому что не смогу ее выстроить, если буду испытывать к Эмбер сострадание.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А я выстрою ее. И уже готова была атаковать. Единственное, что меня сдерживало, это попытка выяснить: она и правда не понимала, что я принадлежу ему? Или сейчас лишь притворялась? Если так, то Эмбер уверена, что я завишу от нее так сильно, что тихонько сойду с дороги только потому, что она об этом попросила?