Жестокий муж (СИ) - Вильде Арина

Дочь.

У меня есть дочь.

Ей четыре года.

Я пропустил целых четыре года из ее жизни и меня она воспринимает как чужака, который ей к тому же совершенно не нравится.

Открываю бутылку виски, наливаю полный стакан и залпом выпиваю. Жжёт. Но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую внутри. Пару дней назад я думал, что ничто не может меня выбить из колеи, но мать его, вот она реальность.

Я прохожу к окну, смотрю на ночной город и пытаюсь хоть как-то унять бурю в голове. Юля умело скрывала ребёнка от меня все эти годы.

В голове не укладывается. Какого чёрта? Я мог бы всё изменить, мог бы быть рядом, но Юля решила за нас обоих. Какое права она имела решать за меня? Чёрт, она просто стёрла меня из жизни нашей дочери.

Диана...

Не могу перестать думать о ней. Эти большие глаза, полные недоверия, как будто я враг, от которого надо держаться подальше.

Мысли мелькают, как вспышки, не дают сосредоточиться. Рука снова тянется к бутылке, когда в дверь раздается стук.

Обслуживание номеров?

Взгляд натыкается на неубранную посуду после ужина с Юлей и Дианой.

Подхожу, не задумываясь, открываю дверь — и тут же замираю. На пороге стоит Ева.

Она улыбается своей самой соблазнительной улыбкой, а глаза сверкают от удовольствия. В руках небольшой чемодан, на ней лёгкое пальто — одежда явно не подходящая для Лондона. Она проходит мимо меня, как будто всё в порядке.

Я немного в ахуе от такого поворота событий.

— Сюрприз! — она растягивает слова, обнимает меня, прижимаясь к груди. — Захар, я так соскучилась. Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого момента. Целую неделю не видела тебя!

На автомате закрываю дверь и делаю пару шагов вглубь комнаты, но уже чувствую, как во мне закипает недовольство.

У меня ощущение, словно у Евы чуйка есть, которая всегда дает ей понять, что на ее территорию потягаются. Иначе как это можно объяснить?

— Ева... — начинаю, но она меня не слушает. Продолжает говорить, не обращая внимания на то, что моё лицо явно не выражает радости.

— Решила прилететь к тебе, устроить сюрприз. Всё равно ведь скучаешь по мне, верно? А мне дома заняться нечем. Я и подумала, слетаю к тебе. Ты будешь работать днем, а я по магазинам пройдусь, а вечером устроим себе романтик.

Она гладит меня по груди, её пальцы скользят вдоль рубашки, но я уже отстраняюсь.

— Какого черта ты здесь делаешь? — голос звучит холоднее, чем я сам ожидал. Не хватало еще, чтобы Ева и Юля увидели друг друга. Да и я еще не знаю, как ей о дочери рассказать. Скандал же закатит внеземных масштабов.

Ева на секунду притихает, её лицо меняется, но она всё ещё держит свою игру. Делает шаг ко мне ближе, снова обнимает, как будто ничего не случилось. Ластится, понимает что сделал глупость, хочет сгладить ситуацию и притупить мое недовольство.

— Я думала, что ты будешь рад меня видеть. Ты говорил, что у тебя много работы, так я решила помочь тебе расслабиться. — Её тон такой же тягучий, как мёд, она явно пытается завлечь меня, но я сейчас совершенно не в том настроении.

— У меня много дел, — резко отвечаю. — Мне сейчас не до этого.

Ева делает вид, что обиделась. Губы поджимаются, она слегка отходит, но руки по-прежнему скользят по моим плечам. Пытается сыграть на жалости, но я слишком хорошо изучил все ее уловки за эти годы совместной жизни.

— Захар, что случилось? Почему ты такой холодный? — она пытается снова войти в моё личное пространство, её пальцы касаются моей шеи, а взгляд стал ещё более соблазнительным. — Ты ведь говорил сегодня , что скучаешь по мне… Так вот она я.

Ева тянется к ремню на моих брюках и я перехватываю ее руки.

У меня сейчас совсем не то настроение.

Я только что узнал, что у меня есть дочь.

— Ева, — произношу жёстко, встречаясь с её взглядом. — У меня был жутко тяжелый день. Я устал. И в следующий раз, прежде чем решишь сделать такой сюрприз еще раз, позвони мне.

Я расстегиваю пуговицы на рубашке, собираюсь пойти в душ и лечь спать, а завтра рано утром найти сотню убедительных причин, чтобы отправить Еву обратно.

Мне нужно остаться здесь еще на несколько дней, у меня две важные встречи, я еще не решил, что делать с Юлей.

— Ты в последнее время сам не свой, Захар. Это меня расстраивает. Я начинаю чувствовать себя лишней в твоем доме.

— О чем ты говоришь? Это наш дом, Ева, — поворачиваюсь к ней.

— Но иногда мне кажется… — она замолкает и хмурится. Потом садится на край кровати, стягивает с шеи тонкий шарф.

В глазах я отчетливо вижу скопившиеся слезы. Она кажется такой грустной и потерянной.

— Что это? — она удивленно спрашивает и наклоняется, чтобы поднять с пола куклу, которую забыла в моем номере Диана.

Вот черт.

Я подхожу к ней, резко выдираю из ее рук игрушку.

— Наверное, от прошлых постояльцев осталось.

Бросаю куклу на кресло.

— Может, выпьем? Я видел их винную карту, вино очень даже неплохое.

Ева склоняет голову на бок. Смотрит на меня прищурившись.

— Ты что-то не договариваешь, Захар? Я слишком хорошо тебя знаю и могу с точностью сказать, что ты сейчас что-то от меня скрываешь.

Я тяжело вздыхаю. Блять, я еще не придумал как сообщить охренительную новость о том, что я внезапно стал отцом Еве.

Она медленно поднимается с кровати и смотрит на меня, её взгляд скользит по комнате и внезапно останавливается на неубранном после ужина столе. Три набора столовых приборов.

— Кто здесь был? — её голос срывается на резкий тон. — Это женщина? Ты ради нее сюда прилетел? А я как дура приперлась, думая, что ты скучаешь!

Я сжимаю челюсти, сдерживая раздражение. Чёрт, это не то, что мне нужно сейчас.

— Ева, прекрати истерику, — голос звучит жёстче, чем я хотел. — О каких женщинах ты вообще говоришь?

— А что это тогда по-твоему? Я не глупая. Не нужно рассказывать сказки о том, что это был ужин с партнерами. Ты отгородился от меня сразу же, как увидел меня. Даже не дал себя поцеловать. И эта кукла… Только не говори мне, что ты завел на стороне отношения и она родила тебе ребенка, потому что я не смогла… — ее голос срывается.

Я понимаю, что тянуть некуда. Все равно рано или поздно придется обо всем рассказать.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Она хмурится, глядя прямо на меня. Я ощущаю, как напряжение в комнате растёт, и мне совершенно не хочется сообщать эту новость таким образом. Но выбора нет.

— Ты права в одном — у меня есть дочь, — выдавливаю я. — Но не от любовницы. От Юли. Ей уже четыре года. Я только что узнал.

Ева смотрит на меня, и её лицо мгновенно искажается. В её глазах загорается шок и ярость. Она делает шаг назад, как будто я дал ей грубую пощечину.

— Что? — её голос дрожит от злости. — Дочь? От Юли? Ты... ты изменял мне с ней? Клялся, что ни за что и никогда не притронешься к ней, говорил, что она тебя как женщина вообще не интересует, а сам трахал ее? Сначала ее, потом в этот же день ко мне приезжал? Так получается?

Её лицо вспыхивает от ярости, и вот уже начинается истерика. Она не даёт мне даже возможности объяснить, что произошло, обвиняя меня во всём, что только возможно. Хотя на самом деле все так и было. Говорил, что Юля меня не интересует и это лишь фиктивный брак, но сам давно превратил его в настоящий.

— Ты поэтому развод не оформлял все это время, чтобы на мне официально женится, да?

Я чувствую как истерика набирает обороты. Но вместо того, чтобы попытаться успокоить Еву, я безумно злюсь и срываюсь. Я вымотан. Я устал. Но вместо того, чтобы просто лечь спать и отдохнуть, я блять должен терпеть это.

Она никогда не умела вовремя остановиться. Но сейчас я и сам не знаю, что делать. Держусь из последних сил, чтобы не сорваться.

— Если тебя что-то не устраивает, Ева, ты можешь взять билет на ближайший рейс, собрать свои шмотки и до моего приезда съебаться из дома. Я не намерен отчитываться перед тобой о том, что случилось пять лет назад, — мой голос звучит холодно и резко. Я знаю, что скорее всего пожалею об этих словах, но в данный момент я хочу чтобы она либо заткнулась, либо свалила на хуй.