Курсант Сенька - Дмитрий Ангор

удивлены, товарищ младший сержант, что командир Морозов не устроил мне разнос, когда я должен был передать ему вашу дезинформацию о поломках?

И в кузове повисла тишина — даже рокот двигателя и скрип рессор казались приглушёнными.

— Так вот, я её не передавал, — продолжил я твёрдым голосом. — Я сразу раскусил, что вы хотели меня подставить. И с учебной миной на полигоне была ваша работа. Да и с компасами сегодня что-то странное творилось, и не случайно. Но мы выбрались и справились с задачей.

Лосев напрягся, его лицо окаменело, а второкурсники настороженно переглянулись.

— Ты на что намекаешь, салага? — процедил Лосев сквозь зубы.

— Я не намекаю, а говорю прямо, — твердо ответил я. — Мы не ищем ссоры. Ваше же поведение — явление, может, и привычное, но мы всегда дадим отпор и не станем плясать под чужую дудку. И в сложившейся ситуации я вижу только два выхода.

Теперь напряжение достигло апогея. Мои товарищи обменялись взглядами, но я ощущал их молчаливую поддержку. А Колька придвинулся ближе, демонстративно положив свою крепкую ладонь мне на плечо.

— Первый вариант, — я загнул большой палец, — продолжаем противостояние. Но учтите, первый курс не сломается. Мы будем держаться единым фронтом и отвечать на каждую вашу провокацию.

Я намеренно выдержал паузу, чтобы смысл сказанного лучше отпечатался в их сознании. Грузовик подпрыгнул на колдобине, и все мы на мгновение взлетели над деревянными скамейками.

— Второй вариант, — я загнул указательный палец, — обращусь к знакомому курсанту-третьекурснику. И договорюсь с его сокурсниками о поддержке.

Я заметил, как дрогнуло лицо Лосева при упоминании третьего курса.

— Разумеется, третий курс тоже может тоже попытаться нас эксплуатировать, — продолжил я. — Но я скажу им напрямик — раз мы второму курсу не подчиняемся, то и третьему не станем. И вместо постоянной дани мы готовы единожды скинуться и отблагодарить их за помощь — сигаретами и продуктами. Больше же ничего давать не будем на постоянной основе.

Остальные же первокурсники в кузове начали одобрительно кивать. Даже те, кто изначально не поддерживали наш план.

— И весьма вероятно, что третий курс согласится помочь, — я понизил голос, но говорил отчётливо, — и прессовать начнут уже вас, второкурсников. Тогда вы сами себе яму выкопаете, если не прекратите донимать нас, первый курс, — я смотрел прямо в глаза Лосеву. — Решать вам, товарищ младший сержант. Но в любом случае, вы ничего от нас не получите ни в одном из вариантов. Да и долго терпеть мы не будем, так что возможно скоро нам станет помогать третий курс.

Сейчас второкурсники переглядывались между собой. И я заметил, как один из них наклонился к Лосеву и что-то прошептал ему на ухо. Лосев вдруг хмыкнул и неожиданно расплылся в улыбке.

— А ты не промах, Семёнов, — произнёс он, качнув головой. — Соображаешь. — и повернулся к своим товарищам. — Что скажете? Молодые-то с характером попались!

Второкурсники тоже заулыбались, и напряжение начало рассеиваться.

— Да уж, — протянул один из них, — с компасами обвели вокруг пальца. Я думал, они до утра будут по лесу блуждать.

— А ты как догадался? — спросил Лосев, обращаясь ко мне.

— По звёздам сориентировались, — ответил я.

— Находчиво, — кивнул Лосев. — Знаешь, Семёнов, мы ведь просто проверяли вас. Каждый первый курс через это проходит. Надо же понять, кто чего стоит, — а еще он наверное не договорил, что им надо понять, кто слабое звено, чтобы использовать.

— Вы прошли проверку, — он протянул мне руку. — Молодцы, хорошо держались.

Я пожал его руку, чувствуя, как напряжение последних недель медленно отступает, словно отлив на Балтике.

— Так что, мир? — спросил я, глядя прямо в глаза.

— Мир, — твёрдо кивнул Лосев. — Вы нормальные ребята, с вами можно дело иметь. И остальные второкурсники вас больше не тронут, я прослежу.

И старшекурсники, будто по команде, начали пересаживаться к нам, похлопывая по плечам и пожимая руки. Кто-то извлёк из кармана помятую пачку сигарет и они пошли по кругу. Лёха же, примостившийся рядом со мной, толкнул меня локтем и восхищенно прошептал.

— Сенька, ты гений! Как ты это провернул?

Я только пожал плечами… Колька с другой стороны крепко стиснул моё плечо, а Пашка смотрел на меня с нескрываемым уважением. И вот так под гул разговоров и взрывы смеха мы доехали до училища. А когда грузовик остановился, и мы начали выпрыгивать из кузова, Лосев удержал меня за рукав.

— Слушай, Семёнов, а ведь я тебя ещё на вступительных экзаменах приметил. Ты тогда на турнике подтянулся больше всех.

— Было дело, — кивнул я, вспомнив тот день.

— Приходи завтра в спортзал после ужина. У нас там неформальные соревнования между курсами. Покажешь, на что способен.

— Посмотрим, — ответил я. — И товарищей приведу может.

Мы пожали друг другу руки еще раз и разошлись. А когда мы с ребятами шагали к казарменному корпусу, Лёха не унимался.

— Сенька, ты просто… просто… Слов нет!

— Да брось ты, — отмахнулся я. — Просто повезло, что Лосев оказался нормальным парнем. Могло и по-другому всё обернуться.

— Нет, не могло, — твёрдо возразил Колька. — Ты всё верно рассчитал. Они бы не стали связываться с третьим курсом. А третьекурсники не дураки, чтобы отказываться от гостинцев, пусть и разовых. Им ничего не стоит второкурсников на место поставить.

И я лишь молча улыбнулся. Впереди нас ждали ещё годы учёбы, но теперь я был уверен — мы справимся…

Временем позже

в Берёзовке

В небольшой избе на окраине деревни теплился желтоватый свет в окне. Пётр Семёнов, усевшись за дощатым столом после изнурительной смены на колхозной ферме, наконец-то позволил себе минуты отдыха. Перед ним исходила паром тарелка с рассыпчатой картошкой и домашними малосольными огурцами.

— Зина, присаживайся уже, — окликнул он супругу, всё ещё хлопотавшую у русской печи. — Всё остынет ведь.

Зинаида Семёнова, невысокая женщина с лучистыми глазами, повязанная ситцевым платком, обтёрла натруженные руки о холщовый фартук и опустилась на лавку. Её усталое лицо всё равно светилось внутренним теплом.

— Сегодня от Сенечки весточка пришла, — проговорила она, извлекая из кармана письмо. — На, прочти.

Пётр отложил алюминиевую вилку, вытер руки о выцветшую майку и с трепетом принял письмо. Водрузив на переносицу