Гибель на рассвете.Подлинная история убийства Гейдриха - Алан Берджесс

— Послушай, мать, — сказал он. — Мы очень устали и хотим есть. Мы бежим уже три дня. Мы пришли, чтобы вам помочь. Мы пришли, чтобы помочь Чехословакии. Мы просимся только переночевать.

Старуха была в панике.

— А как вы думаете, что будет с нами, если мы оставим вас, а? Что будет с нами?..

— Пусть они останутся, мама!

Это произнес чистый молодой голос из-за боковой двери. Он принадлежал молодой черноволосой девушке, которая стояла в дверях и серьезно смотрела на них. Она не была красавицей.

Но она была другом. А если кому и был в эту минуту нужен друг, сказал Микс, так это им.

Вспоминая эту минуту, Микс посмотрел на лица окружающих.

— Это был первый дружеский голос, который мы услышали с момента прибытия в Чехословакию, — с горечью сказал он. — Она сделала для нас все, что могла. Долго ей пришлось убеждать старуху. И все-таки она одержала верх. Девушка проводила нас в маленькую комнату наверху. Я никогда не забуду вид той постели! Это была настоящая постель — с простынями, подушками, одеялами. Это был рай! Спать, думали мы, спать!

Но Герик тогда решил, что надо попробовать связаться по радио с Лондоном. В первый раз у них был электрический штепсель. И как раз было то время, в которое, как было согласовано, Лондон будет их слушать. Им удалось подключиться к электрической розетке. Они слышали Лондон, слышали, как он вызывает их, называя их позывной. Это была чудесная минута!

Они попытались ответить. Герик, покрутив диск, настроил уровень громкости. А затем — бах! Вдруг села лампа. Герик сунул руку, пытаясь поправить ее в гнезде, — его ударило током. И они поняли, что в данный момент приемник им не наладить. Ну ладно, решили они, починим потом. А теперь спать! И тут раздался стук в дверь, и ввалилась старуха.

Не могли бы они уйти? Ну, пожалуйста! Они должны уйти!

Она все обдумала. И ее совесть чиста. Дочь упросила ее позволить им остаться, но нельзя. Она сойдет с ума от ужаса, если они останутся. За укрытие таких людей перед немцами один ответ — смерть! Она не хочет умирать! Ну, пожалуйста, она не хочет умирать!

Микс остановился и посмотрел на Яна с Йозефом, дядюшку Гайского и Индру своими круглыми воспаленными глазами. — От страха она потеряла рассудок, — сказал он. — Ее лицо стало серым от ужаса, в уголках рта выступила пена.

Они поняли, что упрашивать ее бесполезно. Когда Герик начал упаковывать чемодан, старуха заплакала. Медленно сходили они вниз по ступенькам лестницы. Микс почувствовал тошноту оттого, что они стали причиной такого ужаса. У него было такое лицо, как будто он тяжело болен.

Внизу их ждала девушка. Она тоже плакала.

— Попробуйте к господину Холсену, через две улицы налево, — зашептала она. — Он — настоящий патриот. Простите нас, простите…

Проходя мимо, Микс взял ее за руку, пожал ее и увидел, как глаза девушки снова наполнились слезами.

Так они опять очутились на улице, в темноте, им было некуда деться и нечего есть. Когда они шагали по городу, в небе светила луна, значит, ночь будет ясной и холодной. Очень холодной. Дважды они стучались не в те дома, пока им не показали, где найти этого господина Холсена. Когда Герик потихоньку стучал в дверь, Микс подумал, что в их подготовке что-то было упущено. Их хорошо научили стрелять в цель, взрывать мосты, совершать длинные переходы, выносить страх и усталость, убивать сразу и бесшумно. Все это было прекрасно, это было похоже на рассказы, которые они читали в книгах. Но как убедить своих друзей, своих соотечественников, что ты пришел, чтобы им помочь? Как постучаться в дверь перед наступлением темноты и сказать: «Мы — парашютисты. Пожалуйста, накормите нас и пустите переночевать. Но мы не можем гарантировать, что немцы не поставят вас завтра к стенке за ваше гостеприимство»?

Пока эти мысли проносились в голове Микса, дверь открылась, и выглянул маленький перепуганный человек в безрукавке. Что им нужно? Можно поговорить с ним наедине? Нет, нельзя. О чем говорить наедине? Он — честный человек, и все, что они хотят сказать, они могут сказать здесь, у двери. Они объяснили, что от одного друга им известно, что он — настоящий патриот.

Конечно, он патриот. Он поможет, чем сможет. Поможет, но в пределах разумного. Тогда они спросили, нельзя ли остаться у него на одну ночь. Они могут спать, где угодно — где-нибудь на полу. А кто они такие, спрашивал он. Есть постановление об ответственности за укрытие людей, не зарегистрированных в полиции.

Они решили сказать ему, что они — парашютисты из Англии.

Они сказали, что из забросили, чтобы помочь организовать движение сопротивления с людьми, которые верят в будущее, которые хотят работать для Чехословакии.

— Его лицо, — сказал Микс, — стало постепенно другим, как прокисшее молоко. Он не хотел нам верить. Не веря нам и отказываясь помочь, он хотел сохранить самоуважение. Если бы он нам поверил и ничего не сделал, то был бы трусом. А мы стояли на пороге и торговались с ним. Мы с ним торговались!

От всего этого мне стало тошно. В конце концов он пошел на компромисс, сказав, что согласен спрятать наш передатчик, а во всем остальном пусть мы сами позаботимся о себе.

— Тогда мы рассказали ему о Пешале и сказали, что ждем, когда он присоединится к нам, и будем приходить к нему каждый день, чтобы узнать, не прибыл ли Пешал. В ту ночь мы спали в лесу, и следующие две ночи, а Пешал все не приходил.

Тогда мы решили, что должны сами отправиться на поиски.

— Видите ли, мы знали, что родители Пешала живут во Врешовице. Это недалеко от того места, где нас должны были сбросить первоначально. Мы подумали, что если что-то не получилось, он должен был направиться в тот район. У нас были первоначальные адреса явок, так что в любом случае нам лучше отправиться туда.

Они сели в поезд — это было довольно длинное путешествие — и приехали в небольшой городок Врешовице, и пошли по первому из имевшихся у них адресов. Это был адрес брата Пешала.

Он смотрел на них изможденными глазами. Да, Пешал прибыл, но описание его примет пришло еще раньше. Оно расклеено повсюду. Его разыскивают за убийство. За его голову назначена награда. Местная жандармерия начеку. Никто не смеет предоставить ему укрытие, он прячется в лесу.

Приведенные в смятение и замешательство этим известием, они в сопровождении брата Пешала в ту же ночь отправились в лес и снова встретились со своим руководителем. Он был небрит, неумыт и смотрел дикими глазами. Они жевали хлеб и колбасу, которые оставил брат Пешала, спали в грубом шалаше, сделанном из сосновых веток. И Пешал рассказывал им свою историю.

Глава 8