Афганский дневник - Виктор Верстаков

Когда я впервые был в Н., Мухтар Голь вернулся из ссылки в родной полк, быстро восстановил летные навыки, снова летал на задания, а вечерами любил погостить у советских десантников. И вот новая встреча по старому адресу. Согласно афганскому обычаю, троекратно расцеловались в щеки, Мухтар спросил, как дела, я в свою очередь тоже, и сразу начались воспоминания.

С улыбкой припомнили вечер дружбы афганских и советских летчиков, когда заместитель командира афганского «полка старший лейтенант Расул поминутно подбегал к Орлову советоваться: чего бы еще сделать хорошего для гостей, и Орлов его успокаивал, потому что и так все было прекрасно. Вечер проходил в летной столовой, летчики — наши и афганские — выступали взволнованно и кратко. Впрочем, были выступления и подлиннее — признанные афганские асы делились боевым опытом, объясняли любимые, отработанные приемы, вычерчивали на доске схемы пилотажа. Затем сели ужинать, играл афганский оркестр. Мухтар не выдержал — пошел танцевать, за ним и другие: афганцы любят и умеют плясать. Начальник гарнизона пошептался с оркестром и вдруг самолично исполнил народный афганский танец. После такого потрясения оркестр уже не слушали, в разных углах запели разные песни, в большинстве русские, которые афганские летчики знают и любят: «Подмосковные вечера», «Дождливым вечером», «Перелетные птицы»…

Орлов на вечере рассказывал мне, как в Афганистане становятся летчиками. Кандидатов отбирают в обычной школе среди отличников учебы, нередко выходцев из бедных семей, переводят в военную школу, где они заканчивают двенадцать классов. Затем — военное училище. Такой путь в полку, где служит Мухтар Голь, прошли восемьдесят процентов летчиков, в том числе и герой революции старший капитан (есть такое звание в афганской армии) Тимур Шах. В день апрельской революции он первым взлетел с аэродрома И. на Кабул. Погода была сложная, гремела гроза, шел дождь, обычным порядком пробиться к столице оказалось невозможно, и самолет Тимура Шаха, едва оторвавшись от взлетки, лег на правое крыло, резко ушел в сторону обступивших аэродром гор. За те памятные сутки Тимур Шах сделал двенадцать (!) боевых вылетов, а всего после революции вылетал на боевые задания 146 раз. 31 июля 1979 года самолет Тимура был сбит в Пактии, душманы взяли летчика в плен, расстреляли уже на земле.

Орлов рассказывал и о присутствовавших. Вот старший лейтенант Дауран, командир эскадрильи: чуть выше среднего роста, двадцатипятилетний. Как и Мухтар, потерял в ходе революции близких людей: в августе 1979 года убили отца, в октябре — брата. Сделал после революции восемьдесят боевых вылетов, бесстрашен.

Старшего лейтенанта Расула я уже знал. До и после аминовского правления Расул был замполитом полка, в аминовские времена чудом остался жив. Предан революции, непоколебим в убеждениях. Пожалуй, один из самых уважаемых среди афганских летчиков человек — при всей своей скромности, даже внешней тихости. Ему тоже еще далеко до тридцати…

Да, очень молоды защитники афганской революции. Порою удивляешься — нет, не их возрасту, а насыщенности, крутому взлету жизненных судеб. Недавно встречался после боя с младшим лейтенантом пехотинцем Имамом Назаром. Ему двадцать два года, в партии уже пять лет — вступил в 1355 году, по мусульманскому солнечному летосчислению, как он объяснил, подбирая русские слова. Русский учил в горно-нефтяном техникуме в Мазари-Шарифе. Техникум закончить не удалось, надо было защищать революцию. Воюет третий год. Отец Мирза Назар, семилетний брат и четыре сестры были вынуждены (родственники революционного офицера!) уехать, бросив хозяйство, из родного Баглана и поселиться в Кабуле — как я понял, на частной квартире. Имам Назар воевал и на юге, и на севере, дважды штурмовал знаменитую в Афганистане «Гору воров» — Санги-дуздатт под Файзабадом, укрепленную базу мятежников. Совсем молодой, тонколицый, смущающийся паренек — и он же опытный воин, замполит роты, воспитывающий бойцов революции, поднимающий их в атаки. С любовью и болью рассказывал он о погибших героях:

— Был у меня солдат, Мусой звали. Из бедной семьи, очень бедной. Воевал всегда первый. Погиб десять месяцев назад в Урузгане, около Кандагара, его басмач из пулемета убил. На его друзей смотрю — их глаза плачут…

Наверно, когда доживу до сорока лет, начну вычеркивать из записных книжек и, если получится, из памяти старые адреса. Впрочем, кто знает, какими мы станем после тридцати, если нам двадцать, и после сорока, если нам сейчас тридцать…

Заметки по истории

(Окончание)

1 января 1965 года в Кабуле состоялся учредительный съезд Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). Первым секретарем ЦК партии на съезде был избран Нур Мухаммад Тараки, его заместителем, секретарем ЦК стал Бабрак Кармаль.

Н. М. Тараки родился в 1917 году, он талантливый писатель, один из основоположников реалистического направления в афганской литературе. Печататься начал в 1951 году, опубликовал ряд рассказов о жизни крестьян, затем написал повесть «Скитания Ванга», которая со временем была переведена и на русский.

НДПА, работавшая в крайне сложных условиях, не избежала болезней роста. Через год в ней обнаружились внутренние разногласия, в 1967 году партия разделилась на две параллельные группировки: «Хальк» («Народ», лидер — Н. М. Тараки) и «Парчам» («Знамя», лидер — Бабрак Кармаль). Обе группировки признавали единые программу и устав партии.

НДПА имела свои печатные органы: газеты «Хальк» (всего вышло шесть номеров, затем ее издание было запрещено властями) и «Парчам» (выходила в 1968–1970 годах, затем также была запрещена).

Учитывая, что рабочий класс в стране составлял лишь немногочисленную прослойку, партия сосредоточила внимание на идейно-политической работе среди демократической части интеллигенции и патриотически настроенных офицеров, которые не хотели мириться с крайней отсталостью Афганистана и бесперспективностью королевского режима.

Решив спасти то, что еще можно было спасти — свою власть, свою семью, свой клан, — двоюродный брат короля принц Мухаммад Дауд летом 1973 года, используя движение антимонархически настроенных офицеров, произвел бескровный государственный переворот (король Захир-шах находился тогда за границей). В печати замелькали слова: «июльская революция», «республика», «аграрные реформы». Дауд даже сделал демонстративный шаг, переедав государству более полусотни гектаров своей собственной земли в Пагмане.

Но на деле оказалось, что принятый закон об аграрной реформе оставил для феодалов множество лазеек: землю получили всего около 7 тысяч крестьян, да и то на условиях дорогого выкупа.

В экономике ставка по-прежнему делалась на иностранную помощь, причем Дауд расширил связи с международной реакцией. Скоро президент объявил о создании собственной партии, новая конституция узаконила однопартийную систему.

Республиканская внешность режима и некоторое неизбежное представительство демократических сил в органах государственного управления вызвали оппозицию как в правых, так и в ультралевых кругах. Все чаще устраивали заговоры и даже открыто выступали «братья-мусульмане».

Хуже всего, что катастрофически падал жизненный уровень народа: перед свержением монархии он составлял около 100 долларов в год, а после пяти лет правления Дауда сократился до 72 долларов, став одним из самых низких в мире.

В июле 1977 года на нелегальной объединительной конференции НДПА было принято решение о восстановлении единства партии.

Переломным стал апрель 1978 года. Сначала в Кабуле прошла массовая демонстрация, организованная НДПА в ответ на коварное убийство видного партийного руководителя Мир Акбар Хайбара. В демонстрации участвовало более 20 тысяч человек, произносились антиимпериалистические речи, полыхали красные флаги — и никаких беспорядков, которые, кстати, были привычным явлением для Кабула тех дней. Но правительство решило использовать мирную демонстрацию в качестве повода для расправы над лидерами НДПА. Арестовав их, Дауд собрал своих министров и заставил каждого поставить подпись под смертным приговором арестованным. В то же время Дауд назначил у себя во дворце на 27 апреля большой концерт популярных артистов.

Концерт не состоялся — помешала апрельская революция.

Главную роль в захвате правительственных учреждений, радиостанций, президентского дворца сыграли танкисты бригады, где служил М. А. Ватанджар. Утром 27 апреля они подготовили к маршу свои машины, находившиеся на консервации, в 9.30 прервали телефонную связь между министерством обороны и бригадой, в 11.30 выступили к Кабулу.

Против восставших были брошены гвардия и десантники — «командос», которых танкистам удалось блокировать.