Смертельный бизнес - Саймон Керник

Ответил Малик.

— Мы уверены, что это Уэллс. На сто процентов. Есть весомые улики, указывающие на то, что он был на месте преступления.

— Хорошо. Надеюсь, ему не вынесут оправдательный приговор. Это было бы слишком.

— Ни нам, ни суду присяжных не дано предвидеть будущее, — сказал я. — Мы лишь можем старательно выполнять свою работу. Не беспокойтесь, убийца обязательно получит по заслугам.

— Ублюдок, — снова выругался мистер Фокс. Полагаю, он имел в виду Уэллса, а не меня.

— Мистер Фокс, если Марка Уэллса признают виновным, он проведет большую часть своей жизни в тюрьме, — успокоил его Малик. — Мы сделаем все возможное, чтобы именно так и случилось.

— Этого мало. Сколько бы лет ему ни дали, за то, что он сделал, этого будет мало.

Надо же, как быстро свободомыслящие лейбористы меняют свою точку зрения на преступность, когда она вторгается в их жизнь! Сейчас мистер Фокс, казалось, готов был превратиться в борца за справедливость наподобие Чарльза Бронсона, только без пистолета и угроз.

Миссис Фокс посмотрела на мужа и ободряюще улыбнулась.

— Ну что ты, Мартин. Пора перестать плакать, слезами горю не поможешь.

Мистер Фокс ничего не ответил. Я отхлебнул из своей чашки и решил, что пора завершать наш визит. Но, прежде чем я успел произнести заключительную речь о том, что суд начнется нескоро и что мы будем держать их в курсе событий, миссис Фокс вдруг разрыдалась.

Малик и я сочувственно молчали. Мистер Фокс не изменил той позы, в которой просидел последние десять минут, глядя перед собой в одну точку. Конечно, его горе было безмерно, но иногда, как мне кажется, нужно взять себя в руки и быть сильным.

— Простите меня, — прошептала миссис Фокс, вытирая слезы платком.

Я стоически улыбнулся.

— Мы все понимаем. Это ужасная потеря, и вам нужно выплакаться.

— Я знаю. То же самое советовали и социальные работники.

— Не обращайте на нас внимания, — сказал Малик.

— Знаете, что самое тяжелое? — вдруг спросила она, глядя на нас с выражением полного отчаяния в глазах. — Думать, кем могла бы стать наша дочь, чего смогла бы достичь, если бы только осталась с нами. Мы так любили ее, а она взяла и ушла, чтобы умереть такой унизительной смертью в полном одиночестве. Почему? — Это был вопрос, которому суждено было остаться без ответа. — Почему она сбежала из дома, оставив нас одних?

— Дайана, перестань! — Мистер Фокс повернулся в своем кресле и гневно посмотрел на жену. Мы с Маликом притихли, удивленные его грубостью.

Постепенно выражение его лица смягчилось.

— Не надо об этом. Нет смысла повторять все это снова и снова.

Но миссис Фокс явно хотелось выговориться.

— Знаете, за три года, которые прошли с тех пор, как она сбежала, наша дочь ни разу не пыталась связаться с нами. Ни разу. Ни звонка, ни письма, чтобы успокоить нас и дать знать, что она жива и здорова. Ничего. Вы можете себе представить, как это больно?

— Некоторые улики позволяют нам предположить, что Мириам принимала сильнодействующие наркотики, — сказал я. — Часто люди в таком состоянии не способны адекватно оценивать, что важно, а что нет. Возможно, подобное произошло и с ней. Но это не значит, что она вас не любила. Просто наркотики повлияли на ее разум.

— Она могла позвонить, мистер Милн. Если не ради нас, то ради своей сестры. Хлое было всего двенадцать, когда Мириам ушла из дома. Она могла связаться хотя бы с сестрой.

— Дайана, перестань. Пожалуйста.

— Нет, Мартин. Я страдала не меньше, чем ты, и тоже имею право высказаться, — миссис Фокс снова повернулась к нам. — Я так скучаю по своей доченьке с того самого дня, как она ушла. Я любила ее больше всех на свете. Но все равно ее поступку нет оправдания. Превратить нашу жизнь, жизнь всей семьи в настоящий ад… это так эгоистично! Я любила Мириам, честное слово, но она была не подарок. Я понимаю, что, может быть, не должна говорить таких вещей, но это правда. Да, Мартин. Наша дочь была не подарок.

— Замолчи! — закричал мистер Фокс, и его изможденное лицо покраснело от гнева.

— Пожалуйста, мистер Фокс, успокойтесь, — вмешался я. — Ваша жена просто пытается рассказать о своих чувствах.

— Она не ведает, что говорит. Ведь это наша дочь, как вы не понимаете… — он схватился за голову руками и зарыдал.

Миссис Фокс смотрела на мужа. Ее губы сильно дрожали, она изо всех сил пыталась совладать с собой. В какой-то момент мне показалось, что ее взгляд полон презрения, но я мог и ошибиться.

Атмосфера в комнате была очень напряженная, у Малика на лбу даже выступил пот. Вот они, прелести работы в полиции, за которую нам платили меньше, чем менеджеру, торгующему стеклопакетами! Наконец я прервал молчание и в двух словах объяснил, как будет строиться наше общение в ближайшие два месяца: визит представителя суда, подготовка к предварительным слушаниям и так далее, но скорее всего родители Мириам меня не слушали. Они выглядели потерянными и несчастными, а отец Мириам по-прежнему избегал смотреть нам в глаза. Я поставил пустую чашку на стол и спросил, есть ли у мистера и миссис Фокс еще какие-нибудь вопросы.

После долгого молчания ответила миссис Фокс:

— Не думаю, детектив Милн. Спасибо, что вы пришли.

Мы все встали, включая мистера Фокса, который выглядел так, словно мог в любой момент упасть обратно в кресло.

— Можем ли мы для вас еще что-нибудь сделать?

— Нет, спасибо, нам помогают родственники и друзья, этого более чем достаточно.

— Очень хорошо. Постарайтесь чаще говорить с людьми о своих чувствах, — я посмотрел на мистера Фокса, но он отвел взгляд. — Беседа помогает.

Это была, конечно же, неправда. Будешь ты рассказывать о своем горе или нет, лучше не станет. Облегчение приходит из глубины души, а не от людей, которые тебя совсем не знают.

Мы попрощались и уже собрались уходить, как вдруг мистер Фокс кое-что вспомнил.

— Одну минуту. — Он повернулся к нам. — Вы же не сказали, почему этот человек убил Мириам.

К счастью, Малик первый нашелся, что ответить:

— Подозреваемый еще не признал свою вину, поэтому полной уверенности в том, что он убийца, у нас нет. Однако поскольку не было обнаружено следов сексуального насилия, мы предполагаем, что убийство произошло в результате спора между ним и жертвой, возникшего, вероятно, на почве денег или наркотиков.

Миссис Фокс покачала головой.

— Глупо убивать из-за такой ерунды.

— Никакая цель не оправдывает убийство, — заметил Малик. — Любое насилие такого рода оставляет после себя одинаковую боль.

Миссис Фокс слабо улыбнулась. Она проводила нас до входной двери и остановилась перед ней.

— Спасибо, что пришли. Поверьте, мы вам очень за это признательны, даже если у вас сложилось другое впечатление. И простите за то, что вам пришлось выслушивать все это. Нам сейчас так тяжело…

Мы еще раз заверили ее, что все понимаем и скрылись за дверью.

В нескольких милях от дома Фоксов мы заметили бар и остановились, чтобы пообедать. В помещении никого не было, кроме скучающего хозяина. Мы заказали выпивку и сели за столик в углу.

— Как тебе весь этот разговор? — спросил Малик, сделав глоток апельсинового сока.

Я понял, к чему он вел.

— Знаешь, мне показалось, что мистер Фокс считает себя виновным в чем-то.

— Да, мне это тоже пришло в голову. Как думаешь, между ним и Мириам… что-то было?

— Вполне вероятно. Такое случается во многих семьях, и богатых, и бедных. Если это правда, тогда многое в этой истории встает на свои места: становится понятно, почему девочка сбежала из дома, почему стала торговать собой и почему ни разу не позвонила родителям. Но мы можем и ошибаться. Возможно, что она действительно была трудным ребенком. Энн Тэйлор назвала Мириам настоящей сукой… Кто еще смог бы ни разу не позвонить маме или сестре за три года?

— Если так, тогда, возможно, у нас появляется мотив для убийства. Если у девчонки был скверный характер, а все указывает именно на это, ей ничего не стоило довести Уэллса до белого каления.

— Согласен.

— А потом он решил представить все как убийство на сексуальной почве.

— У этой версии, безусловно, есть право на существование.

— Но вы не верите в нее?

Я вздохнул:

— Слишком уж много вопросов остается без ответа. И эти вопросы не дают мне покоя. Например, почему Уэллс вернулся в квартиру Мириам.

— Может быть, он просто тупой. Таких полно среди людей его круга.

Я рассказал Малику о телефонных звонках.

— Получается, что Мириам Фокс и Карла Грэхем говорили по телефону как минимум пять раз в течение последних двух недель жизни Мириам. Я никак не могу понять, почему Карла солгала мне. Вероятно, она что-то скрывает.

— Думаете, это имеет отношение к убийству?