Дитя лета - Луанн Райс

– Четыре времени года, – сказал Патрик, глядя на скамью. – Зима, весна, лето и осень.

– Верно, – согласилась Мэйв, прихватывая с собой желтые ботики и лейку. Затем продела руку под локоть Патрику, и по узкой каменной дорожке они направились к парадному входу в дом. – Когда-то отец заказал эту скамью для мамы тому же мастеру, который выполнил арку «Морской сад». Это символы скоротечности.

Скоротечность, течение времени… с тех пор, как исчезла Мара, с тех пор, как Патрик ее ищет. Нынче молодых людей удивляет что-то, что является протяженным во времени. А для Мэйв Патрик, которому уже сорок шесть, явно подпадал под категорию молодых. Никчемное поколение – так всегда называли молодежь в разговоре друг с другом Мэйв и Клара. Обеих приводила в негодование пластиковая упаковка, в которую клали все без разбора. Не говоря уже о манере богатых молодых людей приобретать милые, элегантные коттеджи, сносить их и на их месте строить чудовищные, нелепые нагромождения. Даже здесь, в Хаббардз-Пойнт, буйствовала подобная практика.

– Хочешь послушать мою теорию? – спросила Мэйв, открывая входную дверь и впуская Патрика в дом.

– Конечно, хочу, – ответил он. В кухне было прохладно от приспущенных жалюзи и морского ветерка, задувавшего в открытые окна.

– В будущем – причем в весьма недалеком будущем – самой ценной собственностью станут коттеджи, наподобие нашего. Милые, уютные домики, вписанные в окружающую природную среду. Денежные мешки разрушают все: сносят маленькие дома и строят на их месте свои монстры.

– Им кажется, что они увеличивают стоимость недвижимости.

– Дорогой мой, я слышала, что происходит с пристанью. Очень тебе сочувствую. Но это все явления одного порядка. Пройдет немного времени, и люди, пресыщенные всеми этими кондиционерами, джакузи, истоскуются по местам вроде нашего. Наш домик так чудесно вписывается в береговую линию. Мне кажется, что, когда Мара вернется домой, она просто не узнает родные места, застроенные большими уродливыми домами.

– Она всегда узнала бы его, – ответил Патрик. – Из тысячи мест.

– Оно крепко вошло в ее сердце, – сказала Мэйв, открывая холодильник и доставая оттуда большой кувшин ледяного чая. На поверхности плавали листочки садовой мяты. Старушка разлила его в высокие бокалы. Затем наполнила водой миску для Флоры, и та жадно зачавкала, истомившись от жажды.

– Расскажи мне о ней, – попросил Патрик.

– О моей внучке ты знаешь все, что можно знать, – ответила Мэйв. – Наверное, столько же, сколько знаю я сама. Никто не знает того, что знаете о Маре вы, – сказал Патрик. – Ну, вспомните, расскажите мне что-то, что мне еще неизвестно.

Мэйв нахмурилась. Что она может или должна рассказать? Она скользила взглядом по кухне, выкрашенной в серый и желтый цвета, мимо старого стола, одной стороной вмонтированного в стену; его деревянную столешницу Мэйв расписала яркими цветами и фигурками еще задолго до того, как это вошло в моду. Потом она обогнула взглядом угол, за которым находилась гостиная с широким видом на Лонг-Айленд-Саунд. И каждый предмет будил воспоминания, раздумья.

Вот Мара младенец, а вот она – трехлетний ребенок и учится плавать; а вот ей уже шесть лет, и она постоянно читает; а вот – уже подросток, почти девушка, и ей приходится отбиваться от влюбленных в нее мальчишек; а вот она – умелая мастерица-рукодельница; а вот – жена Эдварда Хантера…

– О чем бы тебе рассказать? – задумалась Мэйв. – О каком периоде ее жизни?

– О том, который поможет ее отыскать, – послышалось в ответ.

– Если бы я знала, то давно нашла бы ее сама, – печально улыбнулась она, заметив, однако, что подобное его высказывание – свидетельство того, что он не верит в ее смерть. Или не хочет верить…

Я понимаю, что каждый раз спрашиваю об этом. Но скажите, не было ли вам какого-то знака, сигнала от нее? – спросил Патрик, стараясь нащупать иной путь. – Ну, например, кто-то позвонили повесил трубку? Или пришла открытка без подписи? или…

– Нет.

– Ну, не случилось ли чего-нибудь странного, необычного, отчего вы пришли в недоумение?

– Меня обсчитали на заправочной станции.

Патрик закатил глаза. К нему рысцой подбежала Флора и, шумно дыша, устроилась у его ног.

– Ну припомните! Может быть, произошла какая-та ошибка.

– Какая такая ошибка?

– Ну, например, случилось что-то совершенно неожиданное, и вы подумали, что это ошибка. Что вас приняли за кого-то другого, что адресатом чьих-то действий были не вы, а совсем другой человек.

– Да, прошлой осенью, – сказала Мэйв, и сердце ее подпрыгнуло, словно этими словами приоткрывалась потайная дверца. Словно появился шанс. Стараясь не выдать охватившего ее волнения, она медленно проговорила: – Да, кажется, поздней осенью. Прямо накануне праздников.

– Что произошло? – заволновался Патрик.

– Мне позвонили из общества любителей морской фауны «Мистик Аквариум». Какая-то очень милая, приятная женщина. Она сказала, что мой телефон ей дал кто-то, кому показалось, что мне это будет интересно, и предложила вступить в их общество.

По выражению лица Патрика Мэйв поняла, что рассказала не совсем то, на что он надеялся. Но пульс ее продолжал бешено биться: она почувствовала, как завибрировал позвоночник, словно по нему пробежал электрический разряд, как если бы в комнату вдруг вплыло привидение или влетел ангел.

– Ну, наверное, им известно, что вы житель морского побережья, – предположил Патрик, – и, соответственно, вам должно быть интересно смотреть на рыб или что у них там еще водится.

Может быть, – согласилась Мэйв. – Я спросила ту женщину, кто рекомендовал ей позвонить мне, и она ответила, что это человек, пожелавший сохранить инкогнито.

– Не исключено, что она просто пыталась продать вам членство в клубе.

– Нет, мне его подарили. Кто-то оплатил мое членство в обществе.

Вот теперь насторожился и Патрик. Удивленно поднял брови, задумался: «Подарили?»

– Сначала я решила, что это сделала Клара – она любит музеи, и Мистик 5, и вообще всякие аквариумы. Но оказалось, что это не она. Тогда я подумала, что это сделал кто-то из моих бывших учеников. Я всегда заставляла их наблюдать природу.

– Интересно. И как вам членство в клубе?

– Я так и не побывала там, – призналась Мэйв. – Зачем мне ходить в аквариум, когда прямо под окнами у меня есть свой? – Она посмотрела на голубой Саунд, омываемый волнами с востока. В полумиле от берега, как два брата, лежали два огромных острова. Ей вспомнилось время, когда Мара мечтала доплыть до них, и Мэйв гребла вдоль берега, чтобы подстраховать ее.

– Действительно, – согласился Патрик. – К чему вам это?