Мент. Одесса-мама. Книга 2 - Дмитрий Николаевич Дашко

лампочки казался каким-то совершенно жалким. Тем, кто его знал прежде, теперь было бы сложно его узнать.

— Помните меня?

Он кивнул.

— Бодров…

Последние новости его камеры ещё не достигли, он не знал, кто я такой на самом деле. В мои планы ликвидация этого пробела в его знаниях не входила, так что я не стал развивать эту тему дальше.

— Присаживайтесь, Лосев. Есть разговор.

— Небось отомстить хотите, да⁈

Я устало вздохнул. Да, крови Лосев попортил мне знатно. Не так давно именно здесь, в ДОПРе, это я был в качестве арестанта, а он пытался расколоть меня, не гнушаясь побоями. Но… времена и обстоятельства изменились.

И пусть я имел полное моральное право отыграться на нём за прошлые обиды, не в моих это правилах.

— Не надо мерять других людей по себе, Лосев! Я не стану мстить вам, хоть вы этого и заслужили. Лучшим наказанием для вас станет приговор суда.

Он подавленно опустил голову.

Я не ошибся, Лосев прекрасно понимал, что ничего хорошего ему не светило.

— Уверен, грехов у вас много, все и не сосчитать… Но, у вас есть шанс помочь следствию, это вам обязательно зачтётся.

Лосев вскинул подбородок и озадаченно посмотрел на меня.

— Разве вы ведёте моё дело? Им занимается ГПУ. И я рассказал на допросах всё, что знал.

— Вы правы, угрозыск вашим делом не занимается, но… так сложились обстоятельства, что у вас есть возможность заработать для себя дополнительные очки, и уже по нашей части.

— Каким образом? — судя по приливу надежды в его голосе, я его заинтересовал.

— Нужны сведения из вашего дореволюционного прошлого.

Лосев удивился.

— А оно-то тут при чём?

— Не перебивайте, пожалуйста, я всё вам расскажу. Вы ведь умеете обращаться со взрывчаткой?

Ответил он не сразу, пытаясь понять, к чему я клоню.

— Да, у меня есть кое-какой опыт…

— Не скромничайте, Лосев. Думаете, мы не знаем, чем вы занимались в террористической ячейке левых эсеров⁈

— Даже если и знаете — что с того? Мы боролись с проклятым царизмом теми способами, которые считали подходящими в тот момент! Если намекаете на мою связь с левыми эсерами — я порвал с их партией ещё в семнадцатом, когда понял, что нам не по пути… Но о своём прошлом не жалею! — горячо воскликнул он.

— Не о том речь, Лосев!

— Тогда о чём⁈ Простите, я вас совсем не понимаю!

— Вам что-нибудь говорит такое название — «Комитет справедливости»?

Лосев равнодушно пожал плечами.

— Впервые от вас слышу.

Я тщательно мониторил его реакцию, если бы он попытался обмануть — от меня бы это не скрылось.

— Допустим…

— Я не вру.

— Я вам верю. Так вот… В городе появилась некая шайка, которая так называет себя. Она вымогает с богатых нэпманов деньги, угрожая убийством. До сего дня всерьёз их не воспринимали.

— А что случилось сегодня?

— Сегодня они бросили взрывное устройство возле дома одной из своих жертв. К счастью, никто не погиб. Спецов, способных кустарно изготовить взрывчатку, в городе немного. Вы — один из них.

— Вы с ума сошли! — едва не подпрыгнул на стуле Лосев. — Я никого не взрывал!

— Сядьте! — потребовал я.

Он покорно опустился на место.

— Не спорю: взрывчатку делали не вы, — продолжил я. — Но вы можете подсказать нам, кто, кроме вас, способен на такое! Предлагаю сделку. Помогите найти этого гада, пока не погибли мирные люди. И тогда я помогу вам избежать расстрела!

Глава 18

Думал Лосев недолго, да собственно, думать было нечего.

— Я согласен. — Он помедлил. — Только…

— Сдержу ли я обещание? — спокойно спросил я.

— Да, — чуть запнувшись, произнёс он.

— Надеюсь, моего честного слова вам хватит?

Лосев кивнул.

— Хватит.

— Слово я вам дал. Назад забирать не стану. Рассказывайте.

Он немного поёрзал.

— Да собственно рассказывать нечего: у нас была жёсткая конспирация, я никогда не знал, сколько всего людей входит в ячейку. Каждый из нас имел свою узкую специализацию. Я изготавливал взрывчатку, передавал в условленном месте связному. Непосредственно к акциям меня не привлекали.

— Не доверяли?

— Почему — не доверяли⁈ — обиделся Лосев. — Я прошёл все проверки. Просто, как я и сказал, каждый в ячейке занимался конкретным делом. Как говорится, за двумя зайцами…

— Ни одного не поймаешь… — продолжил я. — Понимаю. И всё это время вы работали в гордом одиночестве?

— Почти всё, но в 1914-м, почти перед самым началом войны, я серьёзно простудился и слёг. Думал, помру… Мы как раз готовили очередную акцию, она едва не сорвалась. Был страшный скандал, — с лёгкой усмешкой сказал Лосев. — Чтобы ситуация не повторилась, руководитель ячейки приставил ко мне стажёра: толкового паренька, он как раз заканчивал последний класс гимназии, был круглым отличником, увлекался химией. Горел душой за наше дело…

— И вы его обучили?

— Практически всему, что знал. Молодой человек оказался талантливым учеником.

— Он жив?

— А что с ним станется⁈ Жив, конечно. И даже в тюрьму не угодил. Когда нас раскрыли, никто его не выдал. В шестнадцатом попал на фронт, был в плену, с плена бежал, оказался в Румынии… Договорился с контрабандистами, те переправили его в Одессу, нашёл меня.

— И?

— Вы про своё обещание помните? — рот Лосева плаксиво исказился, сам вид вчерашнего чекиста стал мерзок и кране неприятен.

А ведь совсем недавно этот человек смело распоряжался жизнями других людей, включая и мою.

И всё же я сдержал накопившиеся эмоции, ответив коротко и просто:

— Я дал вам слово! Вы что — забыли?

— Простите, — смутился он.

— Тогда продолжайте. Я весь внимание.

— Как я говорил, он нашёл меня. Договорились по встрече. Он искал работу, я ему помог по старой памяти: устроил воспитателем в детской коммуне для беспризорников в Лузановке. Знаете где это?

— Лузановка… Если не ошибаюсь, где-то за городом, — напряг память я.

— Всё верно. Коммуну организовали в бывшем имении Лузановых. Очень красивое место: парк, пляж… Детям там очень нравится.

— Рад за детей, — искренне произнёс я. — Осталась сущая малость — узнать, как звать-величать вашего ученика.

— Михаил Панов.

— Опишите его внешность, — попросил я.