Искушение любовью - Елена Лагутина

Тогда Женя решилась на отчаянный, можно сказать, провокационный шаг: она решила взорвать спокойствие кабинета, подбросив такую тему для разговора, которая, она была уверена, не оставит равнодушной ни врача, ни медсестру. И выбирать тему ей не было нужды: она ее знала. Она точно знала, что, как только она скажет одно лишь слово, реакция Елены Васильевны, психиатра с двадцатилетним стажем, будет молниеносной. Тема так называемого магического мышления была не только набившей оскомину, но, и это главное, весьма настораживающей. Повальное увлечение мистикой, астрологией, кармой и прочей чепухой было сродни средневековому поиску философского камня: истерия росла и размножалась. То и дело появлялись всевозможные целители, маги и экстрасенсы. Женя набрала побольше воздуха и отчаянно начала:

— Елена Васильевна, можно один вопрос?

— Да, конечно, вы сюда за тем и пришли, — не отрывая головы от бумаг, отозвалась врач.

— Как вы относитесь к идее колдовства?

Елена Васильевна вздрогнула и медленно подняла голову. Она внимательно посмотрела на Женю и отложила ручку. У Жени возникло ощущение, что медсестра с удовольствием бы сейчас вытолкала ее из кабинета, как хулиганку. Наступила долгая пауза, и Женя вдруг почувствовала себя неловко. Она не знала, что ей делать дальше: продолжать молчать, делая вид, что ничего не произошло, или пытаться прояснить ситуацию новым вопросом. Елена Васильевна заговорила первая, продолжая пытливо смотреть на Женю:

— Я смею надеяться, Женя, что в этом вопросе наши с вами мнения если и не едины, то очень похожи. Но вы задали вопрос, и мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, что я неуважительно отношусь к вам, не желая тратить время на пустые разговоры.

При этих словах Женя покраснела и опустила глаза.

— Ну что вы, деточка! — Голос Елены Васильевны стал по-домашнему мягким. — Не смущайтесь! Хочется вам немножко поэкзаменовать старую бабушку — пожалуйста!

Она тепло рассмеялась, а медсестра, продолжая писать, изредка бросала на Женю прохладные, неодобрительные взгляды: она проработала с Еленой Васильевной восемь лет и считала ее психиатром милостью Божьей. Рядом с Еленой Васильевной становилось и спокойно, и радостно, а ее опыт и природная интуиция делали ее блестящим диагностом. Ей много раз предлагали ординатуру, но всякий раз она находила возможность деликатно отказаться, считая, что нашла свое место в районной поликлинике.

— Вы уж не сердитесь на меня, Женя, что я, может быть, была сейчас резка. Дело в том, что проблема воздействия одного человека на другого стара как мир. Она и проще, и сложнее одновременно, чем об этом принято думать. К сожалению, мы переживаем просто бум истерический, но успокаивает то, что человечество в своей истории делает это периодически. Но вот «магическое мышление» просто всех захлестнуло! Теперь возле книжных прилавков можно услышать такую нелепицу, что волосы на голове начинают шевелиться: разворачиваются целые дискуссии на тему различий магии по ее цвету. Люди с ума сходят! Банально звучит, но это факт: ведь это звучит любимая вами, Женечка, малопрогредиентная истеро-шизофрения. Как тать ползучая! — Врач тяжело вздохнула. — Я, знаете ли, Женя, думаю, что это все же пройдет. Это ведь, в сущности, ложь, пусть хитрая, но все же просто ложь. На ней ничего, кроме болезни, не растет. — Она внимательно посмотрела на Женю, потом улыбнулась: — Вам, наверное, скучно? У психиатров есть такой термин — «критика». Психически здоровый человек всегда к своему поведению критичен, на этом и выстраивается лечение. Люди, склонные к образованию ценных идей или даже бреда, никогда не задаются простым вопросом: «А почему я должен быть умнее всех?» Но они не только верят в собственный бред, но и заражают им других, индуцируют своих близких или более слабых людей. После таких контактов ослабленный человек может серьезно заболеть. Так что в известной степени сумасшествие заразно. Если серьезно, то я люблю медицину, уважаю науку, но верю в Бога. Вот и весь сказ! А вы, Женечка, домой собирайтесь, пациентов-то почти и не было. Значит, завтра готовьтесь — очередь будет на весь этаж!

По дороге домой Женя решила забежать на кафедру. Время хоть и поджимало, но желание увидеть Александра Николаевича и переброситься с ним хотя бы парой слов было сильнее. Женя полностью доверяла профессору, а потому его желание увидеть ее она расценивала как приятную необходимость, которая была в первую очередь в ее интересах. В этом она не сомневалась.

Женя любила свой университет и его знаменитый внутренний двор с фонтаном. Университет был старинной застройки с так называемыми архитектурными излишествами в виде колонн, балюстрад, фигурных окон, маленьких окошечек и, конечно же, фонтана. Он не был по-современному прост и лаконичен, скорее, наоборот, выглядел поэтично и романтично. Массивная чаша фонтана в виде раскрытого цветка на ножке потемнела от времени, кое-где потрескалась и поросла мхом, от нее веяло тайной века уходящего и материнским теплом, что неизменно привлекало к себе бесшабашную, веселую молодежь. Вот и сейчас фонтан был облеплен студентами.

Университетский двор был широк и просторен, состоял из различных по форме клумб с цветами и асфальтовых дорожек, ведущих от фонтана к многочисленным корпусам. Кроме того, он был прохладен и тенист за счет раскидистых вязов и каштанов, высоких и древних, как и сам университет.

Кафедра психологии находилась на последнем этаже самого дальнего корпуса, была относительно молодой, но уже пользовалась мировой известностью. В студенческих кругах она снискала себе уважение за свой либерализм к студентам, дружелюбие, остроту ума, а еще за неиссякаемый оптимизм. Пожалуй, во всем городе больше не нашлось бы такого несгибаемо веселого коллектива, как только на кафедре психологии. Конечно, люди здесь были, как и везде, очень разные, но общий тон задавал неутомимый профессор. Его лекции неизменно проходили как импровизации к какой-нибудь пьесе.

В коридорах по-летнему опустевшей кафедры пахло старинной мебелью и книгами. Этот запах не выветривался никогда, напоминая Жене средневековые парики, мантии и библиотеки. Здесь явно носилась научная пыль веков, оседая потихоньку где-то по углам и в некоторых, прямо скажем, счастливых умах. Научные традиции здесь чтились и трепетно хранились, во всем чувствовалась школа мастерства, передаваемая бережно, как эстафета. Женя глубоко вдохнула в себя этот целительный для нее аромат альма-матер и открыла дверь, ведущую в приемную профессорского кабинета.

Секретарши не было на месте, и Женя присела в ожидании на стул, помня свой вчерашний визит и не решаясь теперь входить без доклада. «Посмотрю, кто здесь и чем без меня дышит». Но ни через пять, ни через десять минут никто ничем не задышал: стояла безлюдная тишина.